Сломанные линии

На всё…

Я поморщилась и застонала – у меня что, напрочь мозги пропали? Ушли по-английски – не прощаясь, а я и не заметила, что в голове-то пусто? А иначе чем объяснить мою слабохарактерность и глупые мысли о том, что смогу быть «одной из…»

Ага, сейчас!

Я поднялась с кровати, пошатнувшись всего лишь раз или два – нет, этот чёртов бармен точно мне чего-то подсыпал! – и, набросив поверх белья халат, осторожно выглянула из комнаты. Кейд сидел на диване, жевал бейгл, щедро намазанный сливочным сыром, и довольно улыбался, пялясь в огромный плазменный экран.

– Доброе утро, солнышко! – заметив меня, нараспев приветствовал он.

Держался он свободно и непринужденно – будто ничего вчера и не произошло.

– Угощайся! – махнул в сторону сервированного завтраком столика в ответ на моё бессвязное бормотание.

Я поёжилась, плотнее запахнув халат, хотя было совсем не холодно – даже наоборот. Подошла к столику и оглядела расставленные блюда – есть не хотелось, хотя испанский омлет и пышные оладьи смотрелись аппетитно. Налила себе кофе и, чуть поколебавшись, присела на край дивана, поодаль от Фостера.

Я уставилась на Кейда, думая, как начать разговор. Он заметил, что я настраиваю себя для беседы и, отключив звук, повернулся ко мне в ожидании.

– Ты специально это сделал, да? – понимая, что он не станет говорить первым, спросила я. – Это было показательное выступление для меня, чтобы доказать, что я не смогу мириться с твоими девушками?

Брови Кейда едва приподнялись.

– Тебе хочется так думать?

Я нахмурилась – не знаю, чего он добивался, но я почти не сомневалась в том, что права.

– Я думаю, ты хотел, чтобы я это увидела, – честно призналась я.

– А то, что я хотел просто трахнуть эту девицу – такая мысль тебе в голову не приходила?

Он произнёс это вполне добродушным, даже участливым тоном, и это было хуже, чем его привычная словесная оборона или злость.

– Ты то отталкиваешь меня, то ревнуешь к другим мужчинам, а потом тычешь носом в своё кобелиное поведение! – я повысила голос, не собираясь так просто сдаваться. – Я не знаю, чего ты хочешь, в конце концов. Ты сам не можешь определиться.

Кейд удивлённо вытаращился на меня, словно я сморозила самую несусветную глупость.

– Я не могу определиться? Ло, ты не думаешь, что тут как раз наоборот? – он склонил голову набок, глядя на меня с недоверием. – Я чётко сказал тебе, чего хочу и как всё может быть. Что ещё я должен сделать?

Я насупилась и отвернулась – это был какой-то херов тупик. Я понимала, что он, скорее всего, прав. И в то же время я не видела в нём чёткой уверенности – он сам, казалось, не мог до конца понять, хочет ли на самом деле того, о чём говорит.

– Ладно, чисто гипотетически, – я снова посмотрела на него, – если бы я согласилась…

– Это было бы улётно-охрененно.