Случайная дочь миллионера

Волнующую меня гораздо больше, чем их с Лилией брачные игры.

– Почему же? Им все еще интересно, как я поживаю. В прошлом месяце я давал интервью для спортивного издания. О том, чем занимаюсь, выйдя на пенсию, – как-то невесело усмехается он.

– Мне жаль, что твоя карьера спортсмена закончилась.

Я помню, как он горел своим делом. Несмотря на то, что ему хорошенько доставалось. Но он этим жил с десяти лет, когда родители на бокс отдали.

– Я помню, ты когда-то говорил, что не представляешь, чем будешь заниматься, если вдруг придется завершить карьеру. Но, кажется, все не так страшно, как казалось? – спрашиваю, вновь возвращая на него взгляд. Его пальцы крепче перехватывают руль. Он отвечает с заминкой:

– Есть такое.

– Прости, если задела тему, на которую тебе неприятно разговаривать, просто… просто я нервничаю. И не знаю, чего от тебя ожидать, – признаюсь честно, чувствуя, как по телу проходит очередная волна нервной дрожи.

Повисает недолгое молчание. В салоне слишком тихо, слышно, как урчит мотор. Пахнет цитрусами и мужчиной. На заднем сиденье несколько забытых Кирой игрушек. Динозавр и плюшевый медведь.

– Я не собираюсь бросаться в суд, чтобы добиться единоличной опеки над дочкой, Вика, – вздрагиваю от голоса Руслана. Он говорит спокойно, тихо, но вибрации в голосе выдают его. Он зол на меня, но сдерживается. –  Ты хорошая мать. Об этом говорит воспитание Алисы и то, какой умницей она выросла. Достаточно пяти минут, проведенных с ней, чтобы понять это. Но я не собираюсь оставаться в стороне. Ты не должна тянуть все сама. У тебя есть муж, знаю, но у меня намного больше возможностей, и я не хочу, чтобы при живом и богатом отце она ходила в куртке с латкой на рукаве.

До меня не сразу доходит смысл его последних слов. А когда доходит, я вспыхиваю, румянец заливает лицо, даже уши горят от его комментария. Мне стыдно, а еще досадно: он ведь подумал, что мы бедствуем."

"– Это ее старая курточка, – решаю пояснить я. Больше похоже на оправдание. –  Она во дворе в ней играет. Новая в лицее осталась после пожара, мы еще не успели забрать вещи. Мама завтра должна сходить.

– Ты не подумай, Вика, что я в чем-то тебя обвиняю. Или упрекаю. Но у Киры вон шкаф завален вещами, и курток там явно больше, чем две. Потому что я работаю ради своих детей. Чтобы, если вещь порвалась, можно было со спокойной душой выбросить ее, а не латать. Потому что проблемы новой купить нет.

– Это отлично, что ты можешь позволить баловать дочь, но большинство людей в мире живут совершенно иначе, – срывающимся голосом говорю я.

Руслан ведь не понимает, сколько сил я потратила, чтобы могла для дочери позволить то, что у нее есть сейчас. Чтобы она не жила, как я когда-то.