Случайная ночь

Господи, что она несёт?! Ненавижу, когда личные подробности рассказывают посторонним!

– А, ты сам перезвонишь? – уточняет вслух и только для меня. Ну естественно, он сам перезвонит! Я даже палец о палец не ударю! – Да, конечно. И тебе.

С триумфальным выражением лица она отбивает звонок и выпускает телефон из рук.

Ведьма мелкая!

– Я себе такого раньше никогда не позволяла, – до разбора полетов, разумеется, далековато, но молчать тоже не буду. – И на твои звонки не отвечала!

– Он тебе нравится.

– Какая разница? Это не повод для розовой мечты.

– Нет, Оль. Он действительно запал тебе в душу. Иначе ты бы так не бесилась.

– Глупости! И вообще! Я абсолютно спокойна! – рявкаю в ответ, и тут же становится очевидным, насколько права Влада. Внутри действительно закипает горячая лава. Два глубоких вдоха и медленные выдохи не помогают успокоиться. Да что же такое!

– Олечка, у тебя все в порядке?

– Извини, – сдуваюсь, а на смену гневным эмоциями приходит горькая пустота. Как будто я на краю пропасти."

"– Ты слишком нервничаешь, – сестрёнка приближается и обнимает меня. Мы всегда так делали, когда утешали друг друга в моменты горестей и печалей. С детства. Мама научила.

Стоим и молчим. Сердца стучат в унисон. Я так ей благодарна. За то, что с ней можно помолчать. За то, что можно выплакать все, что тяжким грузом лежит в душе и отравляет кровь. За то, что когда нет просвета, можно Владу попросить о помощи, честно признавшись, что в этой жизни у меня что-то не получается. И сестра никогда не назовёт меня слабой. Просто выслушает, не обвиняя в глупости или трусости, или ещё в невесть каких грехах. Выслушает с участием и сочувствием. И меня… прорывает…

– Очень нравится. Так нравится, что страшно впускать его даже в свои мысли. Потому что сейчас я особенно уязвима. Так странно впустить в свою жизнь кого-то... кроме Егора. Не получается быть сильной, Влад. Не получается, – на этих словах плохо укреплённая плотина прорывается и слёзы горячими дорожками жалят щеки. – Одни проблемы со мной, даже Егор не выдержал. Восемь лет… восемь… – сильнее прижимаюсь к сестре. Ее запах родной и уютный, и кажется, даже теплее становится на душе, пока я выговариваю все. – Я постоянно торчала на работе, у него командировки эти, ненавистные перелеты. Все эти проблемы, когда я просила его пролечиться. Уговаривала.