Случайная свадьба (+ Бонус) (СИ)

— А я обожаю! Особенно когда много фруктов и крема!

— Тогда я буду смотреть, как ты ешь, — он подцепляет ложечкой кусочек манго с кремом и подносит к моему рту. Не решаюсь отказаться и слизываю с ложечки крем.

Данилевский судорожно дергается.

— Я люблю сладкое, Марта, — хрипло говорит он, протягивает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе, — особенно такое…

Его палец вымазан кремом, он слизывает крем, не сводя с меня огненного взгляда, и у меня снова пропадает аппетит. Я чувствую себя под этим взглядом как под прицельным огнем. Синхронно с Давидом провожу языком по губе, собирая остатки крема — когда я успела так заесться?

Данилевский с коротким ругательством отбирает у меня ложку, отбрасывает ее в сторону, обхватывает мое лицо руками и с глухим стоном впивается в мой рот.

Я от неожиданности — правда от неожиданности! — упираюсь в его плечи, отталкиваюсь и отскакиваю в сторону.

— Давид, мы так не договаривались! — щеки пламенеют, потому что он такой привлекательный сейчас с разметавшейся прической и горящими глазами.

— Марта, — его голос звучит глухо и надсадно, — перестань, иди ко мне. Ты меня с ума сводишь…

— Я не могу так, — выкрикиваю в отчаянии, — поймите, Давид!

— Почему? — он с трудом переводит дыхание. — Я твой муж.

— Вы муж только на бумаге! Я вас совсем не знаю!

В меня рикошетом летят огненные искры. Лицо Данилевского делается злым, колючим и совершенно незнакомым. Он цедит сквозь зубы, с трудом сдерживая гнев:

— А того мужика в доме у Сосланбека ты хорошо знала?

И у меня перехватывает дыхание. У кого еще из нас астма…

Делаю несколько судорожных вдохов, Данилевский буравит испепеляющим взглядом. У меня наконец-то получается вдохнуть и выдохнуть. Подхожу к своему теперь уже точно фиктивному мужу и с размаху отвешиваю звонкую пощечину.

Руку приятно покалывает щетина, на миг на краю подсознания что-то мелькает. Мелькает и ускользает, исчезнув в завалах памяти.

Разворачиваюсь и бросаюсь к выходу, надеясь, что Данилевский не успеет догнать на своем гоночном инвалидном кресле. А может и не станет.

Прижимаю ладони ко рту, меня душат обида и слезы.

— Марта, подожди! — слышу вслед отчаянное, и вылетаю из кухни. Не успел.

Глава 13

Взлетаю по лестнице на одном дыхании.

Везде, где я пробегаю, зажигается свет. Данилевский сказал правду, на всех этажах установлены датчики движения, и он нарочно их отключил. Чтобы посмеяться надо мной, глядя как я крадусь в темноте, подсвечивая себе телефоном.

Сноб и лицемер.

Ненавижу.

Сворачиваю в коридор и слышу, как раздвигаются дверцы лифта. В отчаянии ускоряюсь, но поздно. С легким жужжанием кресло опережает меня и перегораживает коридор.

— Марта, стой. Я все равно быстрее, — Данилевский дышит тяжело и надсадно, как будто он бежал, а не ехал.