Случайная свадьба (+ Бонус) (СИ)

— Не успели пожениться, уже решаем, как друг друга угрохать.

— Уверен, что никто не подслушивает, — сообщает он мне тоже полушепотом.

— Почему? Вы так верите своим работникам?

— Потому что ты здесь, а значит больше некому.

Теперь уже я прыскаю в ладошку. Давид все еще не выпускает мою руку, и мне совсем не хочется ее отбирать. Он перестает смеяться и добавляет уже серьезнее:

— А Чабехан в самом деле очень уважаемый человек. У него самая лучшая и самая известная перепелиная ферма. Я хотел перед тобой реабилитироваться. Во-первых, что ты была голодна на нашей свадьбе.

Во-вторых, я был недопустимо груб с тобой ночью. Прости.

— Ладно, проехали, — машу рукой, — я же думала, вы к Лейле полетели. Тогда бы точно перепелками не отделались.

Он замирает и сжимает мою руку так, что я ойкаю. И спохватываюсь. Ну что у меня за язык такой? Болтаю, что думаю…

— К Лейле? Ты подумала, что я полетел к Лейле, и обиделась? — он так напряжен, что кажется, сейчас взорвется. — Марта, это правда?

— Нет, говорю же, у меня такие шутки дурацкие, — отвечаю с досадой. Но Данилевский не унимается.

— А если бы полетел, то что было бы?"

"— Так вы слетайте, тогда и узнаете, — отвечаю сердито и отбираю руку. А Давид наоборот сидит с довольным видом и улыбается.

— Вы опять надо мной смеетесь? — я даже ногой топаю. — Вот увидите, я перестану разговаривать. У вас есть в замке скотч?

— Скотч? — недоумевает Данилевский. — Наверное, есть. А тебе зачем?

— Заклею себе рот, чтобы не ботать лишнего.

— Не надо, Марта, — он протягивает руку и большим пальцем касается моих губ, — не надо заклеивать. У тебя такие красивые губки…

Не понимаю, что со мной творится, но стоять у меня совсем нет сил.

Ноги подламываются, будто они ватные, и хочется сесть. Лучше всего прямо на колени Данилевскому.

Он меня точно видит насквозь, потому что добавляет с ухмылкой:

— У тебя потом могут быть заеды. И ты не сможешь целоваться.

Мгновенно прихожу в себя и отталкиваю его руку.

— Подумаешь! Я и не собираюсь!

И снова появляется чувство, будто что-то витает в воздухе, поднимается в сознании и затухает. При чем здесь вообще заеды? Сам он настоящая заеда, этот Данилевский…

От замка доносится шум — это работники тащат столы, за ними женщины несут скатерти и посуду.

Данилевский снова берет меня за руку.

— Ты действительно не против, чтобы я присутствовал на этом празднике? — спрашивает он.

Я киваю, и Давид быстро прикладывается губами к самим кончикам пальцев. Это легкое прикосновение обжигает как раскаленное железо. Его, кажется, тоже, потому что мы оба впиваемся друг в друга потрясенными взглядами.

Первым, конечно же, в себя приходит Данилевский.