Случайная свадьба (+ Бонус) (СИ)

— Нравится? — спрашивает муж, и я вспоминаю, что он добытчик.

— Очень! — я даже глаза закатываю. — Спасибо, Давид, они потрясающие.

Он улыбается, а я замечаю, что он почти ничего не ест. Только на меня смотрит."

"— А вы почему не едите? — спрашиваю, опуская пальцы в вазочку с водой и лимоном.

— Мне нравится на тебя смотреть, — отвечает он, и я чуть не опрокидываю вазочку. — Я уже говорил тебе, что ты очень красивая? И еще мне нравится, что у тебя хороший аппетит.

Лихорадочно придумываю, что ответить, но в голове находится лишь какая-то ерунда, так что выбирать не приходится.

Говорю как есть.

— Благодарю. А вот вы выглядите уставшим, — стараюсь вложить в свои слова побольше участия.

Переговариваться приходится, наклонившись друг к другу, чтобы не перекрикивать наших шумных веселящихся гостей.

— Да, я не выспался, — кивает Данилевский, — полночи охотился за перепелками.

— Вы справились на отлично, Давид, особенно если учесть, что перепелки были маринованные.

Муж прикрывает глаза рукой и беззвучно смеется. Отсмеявшись, вытирает уголки глаз и спрашивает:

— Так что почетное звание ночного охотника на маринованных перепелок я заслужил? Кстати, ты зря ехидничаешь.

Если бы ты видела, с каким боем они мне достались, то так не язвила.

— Да знаю я, — машу рукой, — Чабехану пришлось на день закрыть ресторан, потому что вы всех перепелок выгребли.

— Меня пугает твоя осведомленность, Марта, — говорит Давид, только вид у него при этом вовсе не испуганный, а, скорее, восторженный. И добавляет задумчиво: — Может, и мне начать подслушивать?

Краснею и отворачиваюсь, буркнув под нос, что никто ничего не подслушивает. Как тут поднимается очередной оратор с пожеланиями наследников, причем сразу и побольше.

А следом доносится знакомый голос злыдни Раяны:

— За скорое появление Давида Давидовича!

Поднимается такой галдеж, как будто мы с Данилевским уже прямо сейчас на их глазах приступаем к созданию Давида Давидовича. Ну что за люди, а?

Я даже глаза закрываю, и вдруг мою ладонь, лежащую на подлокотнике, накрывает твердая рука. Забирает себе, перекладывает на подлокотник кресла. Переплетает пальцы, и так мы дальше и сидим. Можно сказать, начало положено…

Когда галдеж немного утихомиривается, на другом конце стола берет слово главный охранник моего мужа.

Руку мою при этом Давид не отпускает.

— Давид Давидович, там, откуда родом ваша жена, есть прекрасный обычай. На свадьбах, когда гостям напиток кажется горьким, они просят молодых его подсластить. Вы позволите?

И конечно этот режиссер-постановщик мой муж — уверена, это его работа! — благосклонно «позволяет».

— Горько! — кричит охрана Данилевского. Работники неуверенно переглядываются и тоже подхватывают.