Случайная вакансия

За это время бледнолицый воин, взиравший на неё сверху вниз, обилие тёмного дерева, неудобные скамьи, чужой алтарь с изукрашенным золотым крестом не стали ей ближе, а отпевание вызывало у неё холодок и тревогу.

От декламации викария она вернулась мыслями к своему отцу. В тот день она увидела его из кухонного окна: он лежал ничком, а над кроличьей клеткой по-прежнему надрывалось радио. Он пролежал во дворе два часа, а они с матерью и сёстрами всё это время изучали ассортимент магазина готовой одежды. До сих пор она явственно ощущала, как трясёт отца за плечо сквозь нагретую солнцем рубашку: «Папа-а-а.

Папа-а-а».

Прах Даршана развеяли над бирмингемской речушкой Ри. Парминдер хорошо помнила, как в тот облачный июньский день тусклая глинистая поверхность вод уносила от неё серо-белые хлопья.

Орган, звякнув, проснулся к жизни, и Парминдер вместе со всеми встала. Впереди виднелись золотисто-рыжие затылки Нив и Шивон; она сама в таком же возрасте осталась без отца. Её охватили нежность и щемящая боль; в смущении она поймала себя на том, что готова прижать их к себе и сказать, как ей знакомо и понятно…

Утро настало, как первое утро…[9]В первом ряду Гэвин различил пронзительный дискант: у младшего сына Барри ещё не начал ломаться голос.

Ему было известно, что Деклан сам выбрал этот гимн. Это была ещё одна неприятная ему подробность, которую он узнал от Мэри."

"Церемония оказалась ещё более гнетущей, чем он ожидал. Возможно, деревянный гроб не произвёл бы на него такого отталкивающего впечатления, а так он с животным ужасом ощущал в этой лёгкой плетёной люльке мёртвое тело Барри, его физическую массу.

Все эти люди, как ни в чём бывало взиравшие на него со своих мест, — они хоть понимали, что именно он несёт по проходу?

Потом настал ужасающий миг: до него дошло, что никто не занял ему места, а потому сейчас придётся у всех на виду шагать назад, прятаться за спинами стоящих… но вместо этого его усадили в первый ряд, опять же на погляд всем. Как на переднем сиденье вагончика американских горок, когда ты первым принимаешь на себя все обрывы и виражи.

Сидя у моря фрезий и лилейников, на расстоянии вытянутой руки от подсолнуха Шивон, похожего на крышку от сковороды, он, как ни странно, пожалел, что не взял с собой Кей. Окажись рядом кто-нибудь из своих, ему было бы легче; Кей хотя бы место для него придержала бы. Да и люди, наверное, сочли его бирюком, когда он явился в одиночку.

Гимн отзвучал. Старший брат Барри вышел вперёд, чтобы сказать прощальное слово.