Случайная вакансия

— Ты имеешь право ходить где угодно, — сказала она, осторожно подталкивая подругу вперёд; её зелёные глаза с карими крапинками сужались по мере приближения к тому месту, где курили Пупс и Дейн.

— Всё путём, Арф, — окликнул Пупс, когда троица подошла совсем близко.

— Пупс, — отозвался Эндрю.

Во избежание неприятностей и в первую очередь наездов на Сухвиндер в присутствии Гайи он спросил:

— Получил мою эсэмэску?

— Которую? — спросил Пупс. — А, да… насчёт Сая? Уезжаешь, что ли?"

"Его снисходительную небрежность можно было объяснить разве что присутствием Дейна Талли.

— Возможно, — ответил Эндрю.

— А куда? — поинтересовалась Гайя.

— Моему старику предлагают работу в Рединге, — сказал Эндрю.

— Ничего себе, там мой папа живёт! — изумилась Гайя. — Можно будет вместе потусоваться, когда я туда приеду. Фестиваль там просто обалденный. Слышь, Винда, хочешь сэндвич?

Эндрю настолько поразило её добровольное предложение встречи, что он замешкался с ответом, и она исчезла в недрах газетного павильона. На миг эта заплёванная автобусная остановка, сам газетный павильон и даже задрипанный, раз рисованный татуировками Дейн Талли в заношенной фут болке и тренировочных штанах озарились почти небесным светом.

— Ладно, у меня дела, — заявил Пупс.

Дейн прыснул. Пупса как ветром сдуло: Эндрю даже не успел ничего сказать или напроситься к нему в компанию.

Пупс не сомневался, что Эндрю будет удивлён и обижен таким равнодушием, и это его радовало. Он не спрашивал себя, что же в этом такого радостного и почему в последние дни им овладело непреодолимое желание ранить других.

Не так давно он решил, что копаться в мотивах своих поступков неаутентично, и в результате его личная философия стала удобнее в использовании.

По дороге в Поля он вернулся мыслями к вчерашнему разговору с матерью: впервые после того дня, когда Кабби его ударил, она зашла к нему в комнату.

(— Насчёт сообщения про твоего отца на сайте совета, — начала она. — Я должна… я хочу… спросить у тебя, Стюарт: это ты написал?

Чтобы набраться смелости предъявить ему обвинение, ей потребовалось несколько дней, и Пупс подготовился.

— Нет, — ответил он.

Возможно, более аутентично было бы сказать «да», но с какой стати он должен оправдываться?

— Не ты? — переспросила она тем же тоном.

— Нет, — повторил он.

— Понимаешь, очень и очень ограниченное число людей знает про папины… что его беспокоит.

— Это не я.

— Сообщение появилось в тот самый вечер, когда вы повздорили и папа тебя…

— Сказал же, это не я.

— Стюарт, ты ведь знаешь, он болен.

— Ты много раз говорила.