Случайная вакансия

Саймон хотел было её вскрыть и удостовериться, что деньги не зря плачены, но ещё сильнее задёргался из-за своей неосмотрительности. Он довольствовался тем, что ткнул коробку кулаком: тяжёлая, с места не сдвинешь; задерживаться не было смысла.

— Обратно ты сам, лады? — окликнул он парнишку, готовясь сорваться с места.

— Может, подбросите хотя бы до гостиницы «Крэннок»?

— Извини, брат, мне в другую сторону, — сказал Саймон. — Бывай.

Он нажал на газ. Глянув в зеркало заднего вида, он заметил, что парень кипит от ярости: с его губ определённо слетело «фак».

Но Саймону было плевать. Он спешил убраться подальше, чтобы его номера не попали на зернистую чёрно-белую плёнку, какую что ни день крутили в новостях.

Через десять минут машина въехала на окружную, но Саймон, даже оставив позади Ярвил, свернув с автострады и преодолев подъём в направлении разрушенного аббатства, не мог успокоиться; вопреки обыкновению его не радовали ни вечерняя панорама, ни вид собственного дома, лоскутком белеющего на противоположном склоне, за лощиной, в которой лежал Пэгфорд."

"Вернувшись с работы, Рут за десять минут приготовила поесть и уже накрывала на стол, когда Саймон втащил в дом компьютер.

В Хиллтоп-Хаусе спать ложились рано, как того требовал глава семьи. Восторженные ахи и охи Рут сильно раздосадовали Саймона. Где ей понять, что он претерпел; где ей понять, что дёшево просто так не бывает. Рут чувствовала, что муж на взводе, а значит, того и гляди взорвётся. Предотвратить скандал можно было только одним известным ей способом: оживлённо щебетать о работе и надеяться, что попавшая в желудок домашняя еда смягчит его нрав, а новых поводов для злости не добавится.

Ровно в восемнадцать часов, после того как Саймон открыл коробку и не нашёл внутри никакой технической документации, семья села за стол. Эндрю понимал, что мать психует: она несла какую-то бессвязную чушь со знакомыми притворно-весёлыми нотками в голосе. Годы ничему её не научили: ей всё ещё верилось, что отец не станет разрушать доброжелательную атмосферу. Эндрю ел мясную запеканку (Рут готовила её сама и держала в морозильнике, чтобы в будние дни побыстрее подать на стол) и старался не встречаться глазами с отцом.

У него были более увлекательные предметы для размышлений. Перед лабораторкой по биологии он столкнулся в коридоре с Гайей, и та сказала ему «привет», сказала на автомате, походя, и во время урока не удостоила его взглядом.

Эндрю не отказался бы получше узнать, что представляют собой девчонки; он с ними никогда не общался и не понимал, как у них работают мозги. Зияющий пробел в знаниях не играл никакой роли, пока в школьный автобус впервые не вошла Гайя.