Смерть Несущая

Разговаривать на подобные темы с мужчиной, пусть и древним, как вершины северных гор, я стеснялась. Одним словом, махнув на все дурные мысли рукой, я для себя решила: что будет, то будет. Лучше немного подождать, самой почитать книги о физиологии человека, поговорить с Каа’Лимом. В конце концов, раз уж этот котище утверждает, что головушка его содержит все знания мира, пусть отвечает за свои слова и ставит мне диагноз!

Около семнадцати с половиной лет назад"

"Тьма окутывала его сознание плотным одеялом, он растворялся в ней, в то же время сохраняя себя. Если в те времена, когда он был человеком, он ощущал себя одиноким и непонятым, его обуревали сомнения, страхи и неуверенность, то теперь измененное сознание давало ему то, о чем он так долго мечтал.

Агасти чувствовал себя непревзойденным. Да, он ощущал себя чем-то большим, чем простая букашка мироздания.

Но оставалось еще кое-что, что не давало ему покоя. Незаконченное дело… Пока он мог только гадать, каково это, быть хозяином Грани. Возвыситься над другими. Стать полубогом, в чьих руках будет судьба мира. Вершить великие дела. Решать, кто достоин жизни, а кто не получит покоя даже в посмертии.

И наконец, взять в руки власть над всем сущим. Именно для этого, по его мнению, он и был рожден. Его мечты, словно маленькие бабочки, витали в огромном сознании, частью которого он стал.

Теперь он свободно мог перемещаться в любую точку мира и сумел много узнать о том, что произошло за время его отсутствия. Леос был не удивлен тем, что серой массой народа он был забыт, а бессмертными – предан забвению. Его удивило другое – то, что во всем был обвинен его отец! Этот дурачок и понятия не имел о том, чем занимается его сын, а в результате был объявлен чуть ли не первым злодеем, тем, кто воспитал в Агасти зверя.

Как и предполагал Леос, мир полон дураков и идиотов! И то, сколько веков им предначертано прожить на этом свете, никак не влияет на их личностные качества.

Было ли ему жаль родного отца, который по сей день расплачивался за деяния сына? Нет! В конце концов, если Орэн такой слабак, что не смог отстоять свое имя, это его проблемы. Агасти всегда презирал отца за мягкосердечность и главную глупость, что позволял себе маг, – доброту.

Само проявление этого чувства Леос считал верхом лицемерия. Не раз позиционируя себя как доброго простачка, он легко манипулировал людьми, добиваясь желаемого результата. Ведь нет ничего проще: сделать кому-нибудь небольшое доброе дело, а потом играть на чувстве признательности человека, к такому выводу он пришел еще в детстве.

Однажды, возвращаясь в поместье, юный маг увидел, как целая свора ребятни задирает совсем еще маленького пацаненка. Пожалел ли юноша тогда ребенка? Конечно нет.