Смерть Несущая

Первая – нормально ли я одета и причесана и какое впечатление произвожу в целом? То, что мне было не все равно, как я выгляжу, стало лично для меня открытием. Хотелось выглядеть хорошо, а вот почему, понимала я с трудом. Второй причиной стало совершенно неуместное стеснение. «О чем говорить?» – эта мысль прочно прописалась у меня в голове. И была для тех, кто меня хорошо знал, совершенно дикой. Ким бы точно заволновался! И наверняка тут же побежал бы в храм ставить свечку богине с благодарностями, что сестра наконец-таки онемела.

И третий, но от этого не менее важный вопрос, который отчего-то выплыл на поверхность сознания.

Почему при всей ненависти к людям, что процветала в МАМ, эти двое со мной разговаривают и пытаются быть любезными? Тарий знал, кто я, а они? Что им надо? Отчего-то в романтические порывы верилось слабо… Не хотелось быть дурочкой, но еще меньше хотелось быть одинокой. Всего неделя в МАМ, а я уже так остро прочувствовала, что значит быть одной. Когда никто с тобой не говорит так, как делают это друзья. Никто не улыбнется, не спросит, как твои дела. Сейчас, когда я столько времени ждала Каа’Лима, а в результате горько разочаровалась, мне так хотелось хотя бы притвориться, что у меня есть друзья…

– Что вы думаете о предстоящем турнире? – спросила я, ведь надо было о чем-то говорить.

А еще не мешало бы разузнать, что это за турнир такой.

– О! – Дрэй иронично изогнул бровь. – Я и не ожидал, что ты решишься в нем участвовать, – сказал парень, галантно отодвигая мне стул и предлагая присесть.

Долго идти нам не пришлось. Кафе, в которое меня пригласили дракон и его друг, находилось неподалеку от того места, где мы оставили Бели-беле и его команду.

Заведение было совершенно отличным от того, к чему я привыкла. Ну, собственно, я нигде, кроме столовой в МАМ и у Орэна дома, и не была, но все же. Если столовая МАМ представляла собой огромный зал с большими окнами в пол и кучей столиков, совершенно не отличающихся изяществом, а в доме у Орэна столовая была комнатой с кучей барахла, мебели, картин, драпировками на окнах, массивным столом и стульями с голубой обивкой, то кафе «Камелия» обладало самым прекрасным интерьером, в котором я когда-либо бывала.

Первое, что потрясло, – это огромная стеклянная витрина, сквозь которую можно было в мельчайших подробностях разглядеть внутреннюю часть заведения. Теплые оттенки песочного и коричневого преобладали во всей гамме отделки. Картины изображали вполне обычные сцены из жизни, а приглушенный свет настольных и настенных светильников создавал совершенно непередаваемую атмосферу тепла и уюта. Стены были увиты плющом, что цвел маленькими фиолетовыми цветочками, которые наполняли зал легким ароматом.