Смерть Несущая

Глаза лихорадочно блестели. Плюс ко всему, он был невероятно зол.

Внутренне я аж похолодела. Неужели он узнал о привязке и теперь пришел выяснять отношения? Но, как оказалось, все куда прозаичнее.

– Все знают, что ты вытворяешь! – рыкнул он на меня. Демон внутри нехорошо заворочался, заставляя меня прикрыть глаза и сосредоточиться на дыхании.

– О чем ты говоришь, Энаким? – холодно спросила я, все еще не смотря на него.

– Я говорю о том, о чем уже несколько недель гудит вся академия! Как ты можешь так меня позорить! Ты спишь с двумя мужчинами одновременно, при этом носишь одну со мной фамилию! – зло выплюнул он последние слова.

Ярость накрыла меня с головой, не давая мне даже перевести дух и попытаться успокоиться. В этот раз я не отключилась, правда, было такое ощущение, что я на время передала борозды правления в своей голове кому-то другому. Более умному, холодному, расчетливому и невероятно разъяренному. Хотя и знала, что я и демон – это одно целое, пока почему-то четко разграничивала эти две натуры.

Одним резким движением я поднялась с земли. Еще миг – и мои губы едва не касаются губ брата.

– Остерегись, Энаким, – холодно шепчу я. – Она дорожит тобой, – это, вероятно, демон говорит обо мне в третьем лице, – я – нет.

И пристально смотрю ему в глаза.

Ким к такому был не готов, потому как, нервно сглотнув, нерешительно сделал шаг назад. Разве можно отступать, глядя хищнику в глаза? Резко схватив парня за волосы, так, что ему пришлось запрокинуть голову, я начала шептать ему на ухо, чтобы услышать мог только он:

– Девке своей передай: за каждую каплю моей силы возьму у нее две, понял? Лучше сам передай, не заставляй меня.

"– К-какой силы? При чем тут Фрида? Не смей… – договорить он не успел, потому как я еще сильнее дернула его за волосы, заставляя замолчать.

– Еще раз укажешь мне, что я должна делать, – пож-ж-жалеешь, больше предупреждать не стану. А девке мои слова передай, если не хочешь, чтобы я сама.

Выразительно глянув ему в глаза, я небрежно выпустила его волосы. Развернулась на каблуках и пошла прочь.

Серебрянка щедро умащивала мои щеки, глаза отекли, а нос, должно быть, распух, как слива. «Интересно, сопли у меня теперь тоже серебряные?» – хмыкнула я, в очередной раз вытирая жидкость, что заменила мне нормальные слезы.

Все произошедшее казалось дурным сном. Как он мог поверить сплетням? Он же знает меня, как никто другой! Знает, а поверил в такую чушь! Он не пришел, чтобы спросить, он пришел обвинять!

После нашего разговора я отправилась в прямом смысле куда глаза глядели. Добрела до ближайших зарослей какого-то кустарника, залезла в них и вот уже несколько часов кряду ревела тут как белуга.

– Козел вонючий, – зло прошипела я.