Смерть Несущая

Зато на наш день рождения Орэн доставил письмо от мамы. Как он вытворяет подобные штуки, так и оставалось загадкой, а сам маг отказывался вдаваться в подробности. Корявым почерком Рэйна записывала то, что надиктовывала ей мать. Нима рассказывала нам о том, как наш племянник делает первые шаги, как хорошо ей помогает жена Карима. Наши старшие братья открыли дело в Каргене, и, по словам матери, оно начало приносить неплохой доход. Родители несколько раз были у них в гостях.

Были и печальные новости. Старая знахарка не смогла спасти Дирка. Наш друг умер от лихорадки на исходе зимы, его отец с тех пор не отрывается от горлышка бутылки, а матери практически не видно на улице… Вот так оборвалась жизнь маленького мальчика, который лично для меня навсегда останется чумазым пацаненком со смешливым взглядом и россыпью веснушек на лице.

В этот день ни о каком празднике речи уже и быть не могло, мы с Кимом поднялись ко мне в комнату, легли на кровать, брат обнял меня, пока я покрывала его рубашку слезами, да так мы и пролежали, обнявшись и не осознав, когда именно глаза закрылись и пришел спасительный сон, что уносит с собой воспоминания и боль.

Глава 7

Лето… Что такое лето? На севере – надежда на жизнь. На юге – приоткрытая дверь в преисподнюю. Подобной жары на севере не бывает, а вот Эдэльвайс может похвастаться такими температурными скачками в это время года, что в огне покажется прохладней, чем в городе. Единственное время, когда можно было находиться на улице, не обливаясь потом и не прячась в тени деревьев, – это раннее утро. Вот и это утро мало чем отличалось от ему подобных, разве что сегодня Орэну необходимо было отлучиться в город. Ким, услышав об этом, напросился сопровождать мага, мотивируя это тем, что вот уже три года он живет в окрестностях Эдэльвайса, а самого города так толком и не видел.

Я же напрашиваться с магом не стала. Куда приятней было немного отдохнуть дома, сходить на пруд, что находился в сердце парка, разбитого вокруг поместья мага, или прогуляться с моим котиком опять же по парку. А если быть честной, то я побаивалась большого города. Мне казалось, что стоит войти в городские ворота, как все тут же начнут на меня пялиться. Станут тыкать пальцами в белоснежные волосы и тихо посмеиваться, в кого я такая уродливая уродилась.

«Дура ты», – прервал мои размышления знакомый голос.

– Что, прости? – оторвалась я от созерцания содержимого моего шкафа.

«Я что, шепелявлю? Или, может быть, страдаю от мысленного заикания? – а ехидство-то так и прет. – Я сказал, что ты дура», – размеренно повторил Каа’Лим.

– И чем же на этот раз я заслужила столь лестный эпитет? – извлекая из недр шкафа белое легкое платье из какой-то воздушной ткани, вопросила я.