Смерть Несущая

Все понял? – Девушка нахмурила брови и наклонилась к дэйургу так, чтобы их глаза встретились.

Каа’Лиму хотелось засмеяться в ответ, уж больно забавно выглядела его подопечная, давая указания с такой напускной важностью, но он лишь коротко и, как ему казалось, по-военному кивнул.

– Я верю в тебя, солдат, – серьезно произнесла девушка и побежала на второй этаж.

Дэйург лишь тяжело вздохнул, смотря ей вслед, и отправился выполнять свою «разведывательную миссию».

Трое мужчин расположились вокруг огромного письменного стола в маленьком душном кабинете Орэна. Каждый из них нервничал, но если Орэн и Лиам пытались сохранять видимость спокойствия, то темпераментный Элфи выдавал себя с головой.

Сначала гном ерзал на стуле, пытаясь поудобней усесться, потом принялся хрустеть костяшками пальцев, буквально выводя из себя эльфа и мага, когда же он понял, что и это его не в состоянии успокоить, непонятно чем руководствуясь, он начал гундеть себе под нос одну из национальных песен, смысл которой сводился к тому, что нет прекрасней девы, чем Хольга, гномиха с ладной фигурой и очень бурным нравом…

На этом безграничное терпение эльфа лопнуло.

Как и всякий представитель своего народа, он обладал прекрасным слухом, а от пения Элфи Лиама буквально выворачивало наизнанку.

– Заткнись ты уже, – не выдержал эльф.

– А ты не указывай, ушастая заноза, – огрызнулся гном. – А то понаехали тут, не встань, не сядь без разрешения, – начал бухтеть Элфи.

Лиам постарался успокоиться и лишь надменно изогнул бровь, попутно одарив гнома одной из своих самых презрительных усмешек, а затем обратился к магу:

– Орэн, так о чем ты хотел поговорить?

Маг, тяжело вздохнув, оперся двумя руками на поверхность стола.

Казалось, у него на плечах лежит неподъемный груз, сил удерживать который уже практически не осталось.

– Понимаешь ли, Лиам…

Тут речь Орэна прервало царапанье когтями в дверь.

Гном нехотя слез со стула и, пробурчав что-то типа: «Сидят тут всякие лошади под два метра, а толку никакого, даже дверь открыть не могут», – отправился открывать. Конечно же его высказывание достигло адресата, но было самым наглым образом проигнорировано.

На пороге возник Каа’Лим. Невозмутимо оглядев всех собравшихся, он решил все-таки подарить им от себя целую фразу.

«Я все равно узнаю. То, что я решил присутствовать, – лишь знак уважения к вам», – послышался в головах собравшихся его хрипловатый, низкий голос. С Марой он таким не разговаривал, прекрасно понимая, какой эффект может произвести на собеседника.

– Хорошо, проходи, – сказал Орэн. – Но прошу тебя: до детей то, о чем мы будем говорить, дойти не должно.

«Я сам приму решение», – таков был ответ.

Орэн тяжело вздохнул, но спорить не стал.