Смерть под уровнем моря

У него были тонкие губы и широкий нос с горбинкой. Он покосился на Вадима, подошел к окну, стал курить. Этот офицер явно пребывал в задумчивости.

Вдруг раздался визгливый женский голос. Как гвоздем по стеклу! Хорошо, что не здесь, а в стороне, у центрального холла.

– Густав, я не хочу ничего слышать, уезжаю сегодня же! Распорядись, чтобы мне забронировали каюту до Румынии! У меня уже цыпки на руках от этой вашей нервотрепки! Я-то здесь при чем? Надеюсь, ты выедешь вслед за мной. – Хлопнула дверь, застучали каблучки.

Эту прекрасную даму Вадим толком не разглядел. Она промчалась по коридору ураганом, фыркая как лошадь. Тут же показался ефрейтор с двумя чемоданами и припустил за этой особой.

– Крысы убегают с тонущего корабля, – пробормотал офицер, куривший у окна, и покосился через плечо на Вадима. – У Марты явно нервный срыв. Бедный Густав!.. Она однажды решила, что здесь Италия. Все кинутся к ее ногам. Эта неземная красавица будет ежедневно купаться в роскоши и в море.

– Дама явно заблуждалась, – со вздохом отозвался Вадим. – Это странно, конечно, но здесь не курорт.

– Да и черт с ней, – отмахнулся блондин. – Хоть не будет трепать нервы старине Густаву. Ждете кого-то, капитан?

– Да. Меня зовут Вольфганг Мориц, севастопольский отдел. Ожидаю полковника Крауса. У меня к нему важное дело по утилизации архивных документов.

– Ну-ну. – Блондин иронически хмыкнул. – Ожидайте, дружище, вам обязательно повезет. Капитан Эрик Шлехтер. – Он подошел к Вадиму, протянул руку: – Переведен в Крым полгода назад.

– Очень приятно познакомиться, капитан. У вас тут что, переполох?

– А у вас в Севастополе его нет?

– Люди работают, – ответил Сиротин и пожал плечами. – Нашей структуре не впервые сталкиваться с трудностями. Пусть рухнет весь мир, но мы обязаны до конца выполнять свой долг, делать это бесстрастно и грамотно.

– С этим не поспоришь, – согласился Шлехтер. – Но боюсь, капитан, что трудности в текущий момент испытывает не только наша структура. Не сочтите за паникерство. Мы будем работать до конца, как и повелел фюрер. Но ситуация стремительно ухудшается. Наше ведомство обязано иметь информацию обо всем, что происходит на полуострове и дальше. Но мы плаваем как двоечники на экзамене, не всегда владеем обстановкой. Агенты предоставляют нам ложные или неточные сведения. Мы проигрываем в этом плане советским структурам, над которыми смеялись еще два года назад. В таких условиях трудно делать что-то продуктивное. Мы не видим дальше своего носа. Вот вы из армейского аппарата. Может, объясните, что происходит? Все действительно так плохо?

– Признаюсь вам честно, Эрик, в сорок первом было лучше. – Вадим вымучил из себя улыбку.

Он видел краем глаза стрелки на часах. Сорок три минуты второго.