Смерть под уровнем моря

Выносили даже мебель, парчу, кроватные покрывала, шторы. В тот день, когда вы меня видели, я больше не могла на это смотреть. Господи!.. – Юля задрожала. – Сама не верю, что это сделала. У крыльца стояли грузовые «опели», немцы таскали экспонаты в кузов и просто бросали. Им даже в голову не приходило, что есть определенные правила хранения и транспортировки предметов искусства. В холле навалили целую гору. Я умыкнула Шишкина, знаменитый «Утренний лес», обернула полотно вокруг себя, завязала бечевкой. Сверху натянула пальто. Если бы те полицаи заметили картину, то расстреляли бы меня на месте. Им только повод дай. Очень неудобно было идти. Спасибо вам, выручили. Но я же не знала, что вы наш. Я живу дальше, на улице Грибоедова. Это маленькая квартирка в двухэтажном доме. В начале сорок первого ее выделило мне руководство музея. Я спрятала Шишкина под половицами. Хоть что-то смогла сделать. Он до сих пор там… надеюсь. Потом параллельной улицей вышла на восточную окраину Элидии. У администрации и полицейского участка стреляли. Примерно через полчаса я была в порту. У меня есть пропуск для прохода в порт. Немцы выдали их всем музейным работникам. Я делала умный вид, ходила с папкой, будто пересчитывала какие-то контейнеры, а сама смотрела по сторонам. У четвертого причала стоял небольшой теплоход «Карл-Теодор». Я запомнила название. Солдаты в мундирах СС грузили на него наши ценности. Грызлись офицеры, что-то не могли поделить. Прибежал работник порта, испуганный такой, показывал на небо. Но часть коллекции немцы все равно погрузили, теплоход ушел. Осталась примерно дюжина больших ящиков, маркированных красной краской. Они лежали отдельно. Я знаю, что в них все самое ценное. Полотна европейских мастеров семнадцатого и восемнадцатого веков, позднее германское Возрождение, голландцы, фламандцы. Работы Айвазовского, Крамского, Репина, гравюры, эстампы Брейгеля. Этим двенадцати ящикам нет цены. Они равносильны всем прочим сокровищам Крыма!

– Значит, немцы не рискнули отправлять теплоходом эту часть коллекции? – спросил Вадим.

– Да, – подтвердила девушка. – Я шаталась вдоль причала, рисковала привлечь к себе внимание. Подошел портовый погрузчик, ящики свалили в прицеп и повезли куда-то в восточную часть гавани. Я пошла за ними. Там закрытая территория, начинаются береговые скалы. За железными воротами что-то вроде складской территории. Подходить было рискованно. Меня все равно остановили бы часовые.

– Мужики, вы местные. Что там может быть? – спросил Вадим.

– Не поверите, товарищ капитан, но уже в середине тридцатых годов там была закрытая зона ВМФ. Немцы воспользовались тем, что было построено до них, – проговорил Овчарук.

– Гавань для подводных лодок среднего водоизмещения, – уточнил Сазонов.