Снегурка для опера Морозова

Он все выдумал! Я люблю тебя!» — почти сразу приходит ответ, а я лишь усмехаюсь.

«Когда любят, не врут и не предают»

«Малыш, прости меня. Я виноват…»

Дальше не читаю. Заношу его номер в черный список, а потом и вовсе отключаю телефон. Плачу. Ничего не могу с собой поделать. Слезы сами льются из глаз нескончаемым потоком, но вместе с тем становится легче. С каждой секундой.

— Настён, ты как там? — Денис скребется в дверь.

— У-хо-ди, — всхлипываю и заикаюсь я.

— Нет, так не пойдет, — рычит он недовольно, но мне все равно.

Я не хочу никого видеть и слышать. Просто оставьте меня в покое.

Дверь резко дергается и распахивается. Вскрикиваю от неожиданности и смотрю на великана снизу-вверх.

Глава 18. Денис

Замок вырван с корнем. С металлическим звоном отлетает под ванну. На плитку оседает древесная пыль, насрать вообще. Починим. У Снегурки слезы как растаявшие льдинки, одна за другой крупными каплями стекают по щекам. Трогательно влажные ресницы, губы дрожат и она вся дрожит.

Маленькая моя. Понимаю, что больно, но мир вообще жесток, я постарался разбить твои розовые очки аккуратно, чтобы осколки не врезались в сердце, верящее в чудеса. А с поверхности я повынимаю.

— Насть, — протягиваю к ней руку. Сказочная девочка вжимается в раковину и всхлипывает.

На нее накатывает волнами, это очень заметно. Она старается держаться изо всех сил, но больно… я все понимаю.

Подхожу и мягко притягиваю ее к себе. Сопротивляется. Напряглась вся, будто ей железный кол в позвоночник вставили. Провожу пальцами по спине, чуть надавливая на позвонки, второй рукой держу, чтобы не сползла по мне на пол.

— Это пройдёт, — шепчу, дыханием раздувая мягкие волосы.

Она поднимает на меня заплаканный взгляд.

— Как он мог? — смотрит на меня настолько уязвимо и ранено, что я теряюсь на несколько секунд, но быстро беру себя в руки. — Как, Денис? За что? Я же ничего плохого ему не сделала. Я… все для него. Мы мечтали о красивой свадьбе, о детках. Миша тоже хотел. Предал. Почему люди так поступают? — она буквально засыпает меня вроде бы простыми вопросами, но дать на них однозначный ответ невозможно.

— У всех разные причины, — присев на край ванны, ставлю ее у себя между ног, убираю за ушки намокшие от слез пряди.

Чего только я не испытывал к женщинам за свою жизнь. Влюбленность, любовь, страсть, простое физическое влечение. Никогда ни к кому не испытывал такого трепета и тепла.

— Я не понимаю. Зачем тогда было лгать? Можно же сказать правду и тогда никому не будет больно, — шмыгает носом, пытаясь успокоиться, но пока выходит плохо. Ее представление о мире знатно тряхнуло. И вопросы снова задает вроде правильные, но без однозначного ответа.

— Пойдем-ка со мной, — поднимаюсь и подхватываю ее на руки.