Снег на кедрах

Он включил в кухне свет и увидел ее, неподвижно сидевшую за столом и молча смотревшую на него. Кабуо, не отводя от нее взгляда, поставил один мешок на пол, а второй – на стул и снял шапку.

– После Пёрл-Харбора, – сказал он, – отец закопал все это.

И начал вынимать из мешка и аккуратно складывать на стол деревянные мечи, штаны хакама, боккэн, алебарду нагината, свитки, исписанные по-японски.

– Эти вещи – наши семейные реликвии, – сказал он, стирая с лица капли дождя. – Отец закопал их на клубничных полях. Вот, посмотри!

И показал ей свою фотографию – в традиционном костюме феодального воина, он вращает обеими руками шест кэндо. И хотя на фотографии ему всего шестнадцать лет, он уже тогда имел грозный, воинственный вид. Хацуэ долго разглядывала лицо на фотографии, особенно глаза и губы, пытаясь что-то понять для себя.

– Мой прадед, – продолжал Кабуо, стаскивая с себя пальто, – был воином, каких мало, настоящим самураем. Он лишил себя жизни на поле битвы при Кумамото, совершил сэппуку. – Кабуо глубоко погрузил воображаемый меч в левую часть живота и твердой рукой провел вправо, как будто потроша сам себя. – С мечом в руке он выступил против императорских солдат, вооруженных ружьями. Ты только представь, Хацуэ, с мечом против ружей! Это же верная смерть!

Он наклонился над влажным мешком, стоявшим на полу, и вынул кустик клубники. Слышно было, как дождь барабанит по крыше и стучит по деревянной обшивке дома. Кабуо вынул еще один кустик и поднес их ближе к лампе над столом, чтобы было лучше видно. Он протянул растеньица ей; Хацуэ заметила вздувшиеся вены на его руках, почувствовала силу в его запястьях и пальцах.

– Отец посадил кустики, от которых родились вот эти, – с горечью сказал он. – И мы были еще детьми, когда те кустики покрывались ягодами. Ты понимаешь?"

"– Лучше ложись, – сказала ему Хацуэ. – Прими ванну, вытрись насухо и ложись спать.

Она встала из-за стола, зная, что он увидит ее растущий живот и подумает о ребенке.

– Скоро ты станешь отцом, Кабуо, – напомнила она ему, остановившись в дверях. – Может, хоть это принесет тебе счастье. Может, тогда ты похоронишь то, что так мучает тебя. Я даже не знаю, что еще могу сделать для тебя.

– Я верну ферму, – ответил Кабуо, своим голосом заглушая дробь дождя. – И мы будем жить там. Будем выращивать клубнику. Все будет хорошо. Я верну ферму.

Разговор этот случился давно, лет девять назад. Они стали откладывать как можно больше, пока не накопили на собственный дом. Хацуэ хотелось уехать из ветхого загородного домика, однако Кабуо убедил ее, что выгоднее потратить сбережения иначе, арендовав рыболовецкую шхуну с жаберными сетями. Он высчитал, что через год-другой они получат двойную прибыль, выкупят шхуну и еще останется чем заплатить за землю.