Снег на кедрах

Начало было следующим: «Предписание всем лицам японского происхождения, проживающим на следующих территориях…» Дальше перечислялись Анакортес, Беллингэм, Сан-Хуан, Сан-Пьедро и многие другие места в долине реки Скагит… Она уже позабыла какие. Во всяком случае, этим японцам предписывалось покинуть территории к полудню двадцать девятого марта. Депортировать их должны были войска 4-й армии.

Этта сосчитала на пальцах: времени на сборы ровно восемь дней. Разрешалось взять с собой постельные принадлежности, предметы личного пользования, кое-что из одежды, ножи, ложки, вилки, тарелки, миски, кружки… Все это требовалось аккуратно связать в тюки, которые будут пронумерованы, и на каждом надписать имя. Японцам разрешалось взять все, что они в состоянии были унести, кроме домашних животных. Депортируемым было обещано, что их мебель останется на хранении. Мебель останется, а самим японцам предписывалось явиться двадцать девятого марта к восьми часам утра на пункт сбора в доках Эмити-Харбор. Для переезда туда им обещали предоставить транспортные средства.

– Господи! – покачал головой Карл, разглаживая листок большим пальцем.

– Да, не видать нам сборщиков в этом году, – отозвалась Этта. – Может, нанять этих… китайцев из Анакортеса?

– Потом решим, времени достаточно, – ответил Карл. – О господи, Этта! – снова покачал он головой.

Карл убрал руки с листка, и он тут же свернулся в трубку.

– Нет, ну надо же! – не мог успокоиться Карл. – Подумать только, восемь дней!

– Распродадут весь скарб по дешевке, – сказала Этта. – Вот увидишь. Все свои безделушки, кастрюли и сковородки. Говорю тебе, в каждом дворе будет распродажа. Так они и сделают, японцы эти, вмиг все распродадут, сбудут любому, кто возьмет.

– Да, и поживятся же некоторые, – отозвался Карл, все еще качая своей большой головой. Он сидел, положив руки на стол. Этта знала, что сейчас он попросит что-нибудь поесть и насорит по всей кухне. У него вид такой, будто он чего-нибудь съел бы, будто предвкушает еду. – Плохо, очень плохо, – сказал Карл. – Несправедливо все это.

– Они же японцы, – возразила ему Этта. – Мы же с ними воюем. К чему нам шпионы под боком.

Карл покачал головой и тяжело, всем телом, повернулся к ней.

– Знаешь что, Этта… – прямо заявил он ей. – У нас с тобой вместе ну никак не получается.

Она конечно же поняла, что он имел в виду. Но промолчала. Карл и раньше говорил. Ее это не больно-то и задевало.

Этта постояла, демонстративно уперев руки в боки, но Карл не отвернулся.

– Господи, Этта, где твое христианское милосердие? – взмолился он. – Неужели ты такая черствая?

Она вышла – надо было выполоть сорняки и задать корм свиньям. Этта задержалась в прихожей, снимая фартук. Повесила его на крючок и села обуть сапоги.