Снегурочка для босса

 — Тогда на старт… внимание… и-и…

— Подожди! — импульсивно оглядываюсь я, вдруг вспомнив, что он сам остался без этой своей смешной иррациональной мотивации. — А какая мечта у тебя? Ты же ничего не сказал.

Его красивые темные брови иронично приподнимаются.

— Я думал, это уже и так понятно. Я всегда хотел заполучить свою собственную Музу. Так что… считай, что я хочу тебя, — огорошивает он своей прямотой и, с улыбкой глядя мне в глаза, гораздо тише добавляет: — Моя Снегурочка…

Глава 29. Убежище в снегу

Брести в глубоком снегу по самые бёдра, словно в вязком болоте, посреди зимнего леса в горах и притворяться, что ты просто играешь с детским азартом в весёлую игру «Победи снег и получи исполнение желания» — то ещё извращение! Вечерняя темнота уже сгустилась так плотно, что дальше четырех-пяти метров вперёд уже ничего толком не разглядеть.

Одно хорошо — пока мы усердно пробираемся по горному склону через тяжёлую массу нетронутого снега, на какое-то время становится даже жарко от больших физических усилий.

Но в этой разгорячённости таится и опасность.

Стоит хоть немного сбавить темп, как начинаешь замерзать вдвое быстрее и сильнее. А тонкая плёнка потной испарины на коже превращается по ощущениям в самую настоящую ледяную корку.

Увы, Морозову приходится гораздо тяжелее.

Он упрямо и напористо пробивает впереди своим телом глубокую борозду-тропу, чтобы мне было легче идти за ним. И смотреть на его спину в тонком трикотажном лонгсливе, не способном защитить его от резко понизившейся температуры, мне уже просто мучительно. Я пробовала вызваться идти первой, изнемогая от жалости к нему, но он наотрез отказался.

— Ты же понимаешь, что я сильнее тебя. Да и выше намного. Не будем терять время и тратить твои силы там, где я могу обойтись гораздо меньшей затратой энергии.

И всё же, что бы Морозов там ни говорил с присущей ему убедительностью, я вижу реальное положение дел. Они совсем плохи, потому что передвигается он с каждой минутой всё медленнее и тяжеловеснее.

Когда на нашем пути попадается толстая кривая сосна, он вдруг приваливается к ней лбом и стоит так несколько секунд. Широкие плечи в обледеневшей тонкой ткани вздымаются и опускаются от тяжёлого надрывного дыхания.

Я смотрю на него с душевной болью. И вдруг внутри поднимается тихий праведный гнев.

Ну всё, хватит уже его слушать и безропотно позволять этому невозможно упрямому мужчине героически себя гробить!

Резко стягиваю с себя куртку и накидываю ему на плечи. Морозов вздрагивает и поднимает на меня мутный от усталости взгляд.

— Что ты…

— Не смей! — сердито перебиваю его.