Сны инкуба

Они хотят, чтобы ты его подняла и задала несколько вопросов.

Я очень недобро прищурила глаза:

— Рассказывай все, Берт. Пока что мне отказываться не от чего.

Он прокашлялся, заёрзал. Берт не часто ёрзает.

— Ну, в общем, его убили.

Я аж руками всплеснула:

— Берт, ты что, спятил? Я не могу поднять жертву убийства! Никто из нас не может. Я тебе дала список отказов для нас для всех по юридическим причинам, и там это есть.

— Но ты же это делала?

— До того, как выяснила, что случается, когда поднимешь жертву убийства в виде зомби, и до того, как вступили в силу новые законы.

Убитый встаёт из могилы и идёт к своему убийце без всяких «но» и «если». Он прорвётся сквозь всех и вся, кто попытается его остановить. У меня это дважды бывало. Зомби не отвечают на вопрос, кто их убил, они прут напролом к тому, кто это сделал.

— А нельзя, чтобы за ними шла полиция, используя их как ищеек?

— Эти ищейки отрывают людям руки и пробивают стены домов. Зомби идут к своему убийце по прямой. И, как гласит теперь закон, за весь ущерб, в том числе смерть людей, отвечает аниматор, поднявший зомби.

Если кто-то из нас поднимет этого мальчика, и тот кого-нибудь убьёт, даже своего убийцу, нас обвинят в убийстве путём злоупотребления магией. Это автоматом смертный приговор. Так что я этого сделать не могу, и никто не может.

Берт опечалился — наверное, из-за денег.

— Я им сказал, что ты именно это им и объяснишь.

— Сам должен был объяснить, Берт. Я тебе все это уже излагала.

— Они меня спросили, аниматор ли я. Когда я сказал, что нет, они сказали, что не поверят мне на слово. Что если только они могли бы поговорить с миз Блейк, она — то есть ты — обязательно бы передумала.

— Берт, ну это уже нечестно! Этого сделать нельзя, и вообще, если они увидят, как их сын поднимается из могилы разложившимся кровожадным зомби, это им мало поможет.

Он приподнял брови:

— Ну, я не могу сказать, что так хорошо это сформулировал, но клянусь тебе, я сказал нет.

— Но все равно мне с ними встречаться, потому что они предложили пятнадцать кусков за час моего времени.

— Я бы мог вытянуть из них двадцать. Они в отчаянии, я это чувствую.

Если мы их просто отошьём, они найдут кого-нибудь менее респектабельного и менее законопослушного.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула. Терпеть не могу, когда Берт прав, и сейчас как раз был такой случай. Дойдя до определённого уровня отчаяния, люди становятся способны на глупости. Страшные, кровавые глупости. Мы — единственная фирма аниматоров на Среднем Западе. Есть ещё одна в Новом Орлеане и одна в Калифорнии, но они не возьмутся за такую работу по тем же причинам, что и мы — новые законы.