Сны инкуба

Она любила смотреть, как порядочные чопорные женщины и мужчины валяются на полу и прыгают, как рыбы, переживая наслаждение, какого в жизни не знали. Ей было приятно наблюдать падение праведников.

— Очень на неё похоже.

— Но ты ничего не ощутила. Тебя не возбудило зрелище извивающегося Грэхема.

— А должно было?

Он улыбнулся, в глазах его засветилось облегчение.

— То, что ты задаёшь этот вопрос, уменьшает моё беспокойство за тебя.

— Какое беспокойство?

— Много веков обсуждалось, не стала ли Бёлль тем… — он поискал слово, — созданием, которым она стала, из-за того, что её силы и ardeur, действуя вместе, сделали её такой.

Или она была такой всегда, а приобретённые силы только усугубили это.

— Мой опыт подсказывает, Реквием, что крайние точки этого спектра заложены изначально. Дай по-настоящему хорошему человеку силу, он останется хорошим. Дай силу плохому, и он останется плохим. Вопрос всегда о тех, кто посередине. Кто не добро и не зло, а обычный человек. Никогда не знаешь, как ординарная личность выглядит изнутри.

Он посмотрел на меня странно:

— Ты очень мудрые вещи говоришь.

Я улыбнулась:

— И тебя это удивляет?

Он почти поклонился — от шеи, насколько это можно сделать сидя.

— Прошу меня простить, но мне, честно говоря, всегда казалось, что ты — скорее мышцы, чем мозг. Не глупа, — добавил он поспешно, — но не мудра. Разумна — да, но не мудра.

— Я думаю, что мне стоит принять комплимент и не заметить оскорбления.

— Я не имел в виду ничего оскорбительного, Анита. Напротив.

На лице его было выражение, которое я иначе как тревожным назвать не могла.

— Не беспокойся, я не в обиде. Меня очень многие недооценивают.

— Это те, кто видят хрупкую красавицу, но не киллера.

— Я не хрупкая красавица.

Он едва заметно нахмурился:

— Внешне ты определённо хрупкого сложения, и ты красива.

Я покачала головой:

— Нет, не красивая. Хорошенькая — может быть, но не красивая.

Он чуть шире раскрыл глаза.

— Если ты не считаешь себя красивой, то зеркало показывает тебе не то, что я сейчас вижу.

— Приятные слова, но меня окружают самые красивые мужчины из живых и мёртвых. Я умею прихорашиваться, но в смысле красоты я далеко не дотягиваю до этой компании.

— Возможно, правда, что красота у тебя не ослепительная, как у Ашера, Жан-Клода или даже твоего Натэниела, но все равно это красота.

Быть может, ещё более драгоценная, потому что замечается не с первого взгляда, а растёт понемногу каждый раз, стоит с тобой поговорить или посмотреть, как ты уверенно действуешь в сложной ситуации, или увидеть твои правдивые глаза, когда ты говоришь, что ты не красавица, и говоришь искренне. Так как ты не склонна к самоуничижению или жеманству, значит, ты просто себя не видишь.

— Вижу. Не красавица, но хорошенькая. И личность, что тебе и нравится.