Сны инкуба

Даже сейчас я переживала только из-за того, что не переживаю. Не переживаю. Из-за этого я чуть три раза не врезалась в чужую машину и заехала на стоянку, чтобы отдаться кратковременной шоковой реакции.

Насчёт Байрона меня совесть не мучила. Мучила совесть насчёт того, что она меня не мучает. И даже теперь мне хотелось развернуть машину и вернуться к Жан-Клоду. Чтобы он держал меня, целовал меня, кормился от меня. Я хотела всю программу, раз уж попробовала, какова она на вкус. Хотела, как наркоман хочет дозу. А это уже не любовь, это власть. Я никому не стала бы давать над собой такой власти.

Это все я не стала объяснять Грэхему или Реквиему. Они не настолько мне близки для такой исповеди. Я только сказала:

— Кто чувствует себя в силах, пусть ведёт машину.

— Я не умею, — ответил Реквием.

— Я поведу, — предложил Грэхем. — Только ты меня не трогай, пока я за рулём.

— Изо всех сил постараюсь удержаться, — сказала я, тоном показывая, что это будет нетрудно.

Он засмеялся и вышел из машины, чтобы обойти её. В те секунды, которые у него на это ушли, Реквием заметил:

— Мне кажется, ты сегодня очень серьёзна, Анита.

— Я всегда серьёзна.

— Возможно, — сказал он.

Может быть, он бы ещё что-то сказал, но Грэхем открыл дверцу, и я вышла. Обойдя машину, я села на сиденье, когда Грэхем уже запустил мотор.

— Куда ехать?

— Кладбище Сансет. И пяти минут отсюда не будет.

— Ты себя достаточно хорошо чувствуешь, чтобы сегодня поднимать мёртвых? — спросил Реквием.

— Вы меня только туда отвезите и не давайте прикасаться к клиентам. Остальное я сделаю сама. Только не давайте мне кого-нибудь оттрахать или горло выдрать.

— А если ты прикажешь нам не мешать тебе кого-то трахать? — спросил Реквием.

— Или убивать? — добавил Грэхем.

— Я на сегодня такого не планирую. Договорились?

— Ты и раньше такого не планировала, — напомнил Реквием.

Грэхем аккуратно вывел машину в поток на Гравуа, будто мы хотели наверстать время, потраченное из-за моего плохого вождения.

— Что нам делать, если вдруг включится какая-то из новых вампирских сил? — спросил он.

— Просто не давайте мне никого изуродовать.

— А если у тебя снова проснётся голод, что тогда?

Это уже спросил Реквием.

Я повернулась, насколько позволял ремень, взглянуть на его лицо в свете уличных фонарей. На миг его резко высветил белый луч фонаря. Глаза его вспыхнули, тень проползла по заднему сиденью, и снова его глаза засияли глубоким синим светом.

— К чему ты клонишь?

— Ты не подумала, почему Жан-Клод выбрал охранять тебя сегодня нас и только нас?

— Кое-какие идеи были, но просвети меня.

— Он подбирал достаточно сильных и доминантных, которые, если надо будет, смогут с тобой справиться.