Сны инкуба

"

"Я резко отпустила его, увидела кровь у себя на губах, на подбородке — она блестела в свете прожекторов. Я выпустила его волосы, отпустила тело, шагнула назад, зная, что мои глаза все ещё полны тем тёмным светом. На миг я испугалась того, что сделала, но потом разглядела, что, несмотря на чёткий отпечаток моих зубов, кровавых бусин у него на шее, я не прокусила пульс. Не ранила его сильнее, чем он сам хотел.

Жан-Клод стоял передо мной.

— Ma petite, — шепнул он, — ma petite.

Но я знала, о чем он думает, чего он хочет. Такая тесная связь, как не бывало у нас раньше — вещь обоюдоострая.

Он что-то говорил, спрашивал, как я себя чувствую, все ли в порядке, но думал не об этом. Совсем не об этом.

— Скажи, что ты хочешь, — сказала я. — Скажи, что ты хочешь.

Он прекратил попытки быть заботливым и ответил просто:

— Поцелуй меня.

Я шагнула к нему, и он меня поцеловал. Поцеловал, будто пробуя на вкус, будто языком, губами, зубами мог и хотел выпить меня до последней капли крови Натэниела, ощущая мой вкус. Он вылизал мне небо, и я испустила горловой стон. Его глаза стали цвета полночного неба, будто наполнились тёмной водой со светом звёзд.

Я увидела отблеск своих глаз в зеркале, и они были полны того же света, ослеплены его темнотой, только это не была слепота — что угодно, только не она. Как будто они обострённо воспринимали все, и не только они, но и все чувства обострились донельзя. Я вспомнила, как на кладбище подумала, что заниматься любовью в таком состоянии — это значит пережить невиданное удовольствие или сойти с ума. Глядя в бездонные синие глаза Жан-Клода, я склонялась к тому, что это будет удовольствие.

— Сперва надо заняться Натэниелом, — сказал он, но голос у него был низкий и хриплый от желания.

Я кивнула:

— Да, сперва Натэниел.

— А потом?

— Скажи вслух, — попросила я голосом не столь хриплым, но и не совсем своим. — Скажи вслух.

— А потом — у меня в кабинете есть диван.

— Я подумала о столе.

Он посмотрел на меня, и даже при этих бездонных глазах очень это был мужской взгляд.

— Меня устроит и то, и другое, но выбирать тебе, потому что внизу будешь ты.

— Внизу буду я?

— Да, — кивнул он.

— Почему?

— Потому что именно этого я хочу.

— Окей, — ответила я.

Глава сорок четвёртая

Натэниел на эту ночь уже выступление закончил — превращения не будет.

Он был едва в сознании, как бывает после хорошего секса. Кто-то из клиенток жаловался, но таких было не много. В основном они решили, что представление стоило входной платы. Так что Натэниела мы устроили в комнате, которую стриптезры прозвали «тихой». Она заставлена здоровенными диванами, оснащена одеялами, мягким светом, и там, как следует из названия, тихо. Можно спать или жаловаться на жизнь друг другу, если что-то наперекосяк.