Сны инкуба

Я не раз смотрел, как ты занималась с Микой сексом, а он смотрел, как ты от меня кормишься."

"Головная боль уже пульсировала под веками. Мне трудно было глотать, и у боли был знакомый привкус паники.

— Я знаю, что вы с Жан-Клодом были вместе с Ашером. И это было по-настоящему втроём.

— Не всегда, — сказала я, и даже для меня это прозвучало неубедительно.

Он посмотрел на меня серьёзно:

— Анита, ничего плохого нет в том, чтобы наслаждаться близостью двух мужчин сразу.

Ещё немного — и пульс меня задушит.

— Нет, есть, — возразила я, тяжело дыша.

— Но что, что в этом плохого?

Он наклонился, будто для поцелуя, но я отклонилась, и это было глупо, потому что тогда я оказалась на кровати, глядя на Натэниела снизу вверх.

Никакой логики — уходить от поцелуя, растягиваясь на кровати. Конечно, не было логики и в охватившей меня панике.

Он опёрся на руки и посмотрел на меня с улыбкой, дающей мне понять, что я веду себя по-дурацки. В этот момент я поняла, что ошибалась, считая его ребёнком. По этому взгляду стало ясно, что по-своему он так же осторожен со мной, как и я с ним. Он считает меня защищённой, неискушённой.

Перед лицом его опыта я во многом была ребёнком. Это был один из тех моментов, когда меняются отношения, когда вдруг раскрывается или взрывается перед тобой мир, и он сразу перестаёт быть таким, каким был раньше.

Мы смотрели друг на друга, и не знаю, что было видно у меня на лице, или просто до него тоже дошла эта перемена, но он остановился и улыбнулся мне.

— Что случилось? — спросил он.

Вопрос показался мне таким дурацким, что я заржала.

— А ничего плохого! Я два раза чуть не убила Дамиана. Я думала, что контролировать ardeur — это облегчает жизнь, так нет же.

Я переспала с Байроном — с Байроном, можешь себе представить? Чуть не подняла ночью все кладбище. Целая армия мертвецов ждала моего призыва. Я ощущала её, Натэниел, ощущала её силу. — Я плакала, хотя и не собиралась. — А так — ничего плохого не случилось.

Он поцеловал мои слезы, текущие из глаз, нежно-нежно.

— Давай тогда сделаем хорошее.

Он целовал меня, и соль моих слез ложилась ему на губы.

— Но…

Он поцеловал меня снова, чуть требовательнее.

— Анита, пожалуйста, перестань говорить.

— Зачем? — нахмурилась я.

— Чтобы можно было начать трахаться, — пояснил он.

Я открыла рот и не знаю, что сказала бы, если бы он не заговорил первым.

— Люби меня! — он навис надо мной. — Проглоти меня!

Я думала, он хочет поцеловать меня, но его губы спустились ниже, он поцеловал меня в шею, ниже, ещё ниже.

— Имей меня.

Он целовал мою грудь сквозь футболку.

— Всоси меня.

Он поднял футболку, обнажая мне груди. Я хотела возразить, но выражение его лица, его глаз остановило меня.