Сны инкуба

— Если бы кто-то из них видел здесь конкуренцию, ничего бы не вышло, — сказала я.

— Я знаю. — Джейсон покачал головой. — В общем, сейчас я пошёл в ванную, и буду там, пока меня не позовут или пока не проснётся ardeur. Развлекайтесь, люди. Извините, если сбил настроение.

— У меня настроение в порядке, — сказала я.

— У меня тоже, — повторил Натэниел.

Джейсон уставился на нас.

— Ardeur не проснулся, я вас заставил так всерьёз говорить и думать, и вам ничего?

— Ничего, — ответила я.

— Как так?

— А так, что очень близкий и очень умный друг предостерёг меня, что я могу все испортить, а этого я не хочу.

Он улыбнулся, выражение его лица смягчилось.

— Если ты когда-нибудь выберешь кого-то из них для свадьбы, и это будет Натэниел, я напрашиваюсь в шаферы.

— Не думаю, что до этого дойдёт, — сказала я, — но если так, ты будешь первой кандидатурой.

— Ты Натэниела не спросила, — напомнил Джейсон.

— А и не надо, — ответил Натэниел.

Джейсон пошёл в сторону ванной, покачивая головой.

— Ну и доминантная же тётка!"

"Я его окликнула:

— Ты же знаешь, Джейсон, что мне в любых отношениях надо быть сверху.

Это должна была быть шутка.

Он повернулся и ответил:

— Анита, черт меня побери, но ты действительно всегда сверху. Как настоящий мужчина, хотя аппаратура у тебя другая, но не она определяет твою суть.

И он решительно захлопнул дверь. Щёлкнул замок.

Мы остались в спальне вдвоём. Натэниел приподнялся и посмотрел на меня:

— Анита, ты не обязана сегодня доводить до конца. Джейсон прав, все дело в том, как ты меня касалась. И я знаю, что если не сейчас, то в следующий раз. Чем быстрее ты напитаешь ardeur, тем лучше будешь себя чувствовать.

Я улыбнулась ему, расцепила руки и сползла вниз, вдвинув лицо до упора ему между ног.

Он сейчас не был так возбуждён, и кожа висела свободно. Я лизнула её там, где она всего чувствительнее, и услышала, как он ответил долгим вздохом. Эту свободную кожу я втянула в рот, осторожно оттягивая от тела. Она недолго была свободной, и когда она напряглась, стало можно лизнуть яйца внутри, я скомандовала:

— На четвереньки.

Он не заставил просить себя второй раз.

Я втянула яйца в рот, осторожно, по одному, очень бережно. Покатала их во рту языком и губами, пока они не стали мокрыми и скользкими.

Остальное, то, что спереди, мелькало у меня перед глазами, но не в фокусе и не целиком. Голым спереди я видела его всего трижды: при первой встрече, когда создала триумвират с ним и с Дамианом, и вчера у меня в кабинете.

— Перевернись, — велела я, и он перевернулся на спину. Он лежал толстый, дрожащий, вдоль живота, торчащий, как восклицательный знак.

— Не помню, чтобы ты был такой большой, когда я в первый раз тебя видела.

— Это было в больнице, меня чуть не убили тогда. Я был не в лучшей форме.