Сны инкуба

Веря, вопреки тому голосочку, что визжал во мне шёпотом: «Дура, дура, дура!»

Глава пятьдесят вторая

Ад — это когти и зубы, и дерущиеся тела. Я вонзила зубы в чью-то грудь, захватив побольше мяса, и стала жевать. Хотелось мяса. Хотелось жрать, и леопардиха вопила, что если мы их не убьём, они убьют нас. «Отпусти руки», — сказали они, и я отпустила, и теперь не зверь рвался наружу, а я сама оказалась зверьком в западне, откуда нет выхода.

Мной овладела та часть моей сути, что желала мяса и крови, для которой драка была средним между сексом и едой. Я всегда думала, что быть животным — это жить мирно, но мира не было.

Было проще, но мирно не было.

Действительность воспринималась отрывками. Вкус крови во рту. Ощущение зубов, входящих в чужую плоть. Ногти, раздирающие чьё-то тело. Я лежала на животе, не могла двинуться. Не могла. Кто-то лежал у меня на спине, кто-то держал руки, нельзя было шевельнуться. Зубы на моей шее сзади. Миг ослепляющей паники, потом — мир и покой. Как тогда у меня в кабинете, когда меня кусал Натэниел. Мир и покой.

Джейсон стоял передо мной на коленях, рядом с кроватью, держа за руки. Левая сторона лица у него превратилась в кровавую кашу, и я как-то отстраненно поняла, что это я его ногтями.

Глаза его болезненно мигали из круга кровавых борозд. На руках остались следы укусов и царапин, он был будто в красных перчатках до плеч. И живот, и грудь у него тоже были в крови.

Зубы Натэниела у меня на шее сомкнулись чуть жёстче, и у меня затрепетали веки, а когда он зарычал, не выпуская меня из зубов, я стала извиваться под ним, не сопротивляясь, а предлагая. Джейсон заговорил, при этом у него изо рта потекла струйка крови.

— В следующий раз надо будет тебя связать.

Натэниел зарычал — не думаю, что на меня.

Джейсон посмотрел на него поверх меня и сказал:

— Ладно, ладно. Анита, отдай мне своего зверя. Дай мне проглотить его.

Он подался ко мне, и кровь, дрожащая у него на губах, меня заворожила. Я напряглась потянуться к этой капле, но зубы Натэниела остановили меня, заставили ждать, пока губы Джейсона не придвинутся ко мне.

А он остановился так, что чуть-чуть не дотянуться. Я пыталась поднять руки, коснуться его, но он крепче придавил мне запястья к кровати. Потом приложился ко мне ртом, и я не стала целовать его — я слизывала кровь с края губы.

Он со смехом отодвинулся:

— Ты бы меня сейчас съела, а не целовала.

Но потом снова придвинулся, приоткрыв губы, и я почуяла изо рта запах крови. Я его укусила. Припомнилось ощущение его губы у меня между зубов. Я тихо застонала, и он снова засмеялся, таким мужским смехом, и его губы были так близко, что я могла дотянуться до них языком. И снова он засмеялся мужским смехом с примесью рычания:

— Ух ты, как она хочет!

Натэниел снова зарычал, не разжимая зубов у меня на загривке.