Сны инкуба

В порядке компромисса я задала вопрос: — Все у вас нормально?

Он покачал головой.

— Ронни тебе завтра, наверное, позвонит и расскажет. Я думаю, ты вполне можешь знать заранее, может, что-нибудь ей втолкуешь.

Я слегка пожала плечами.

— Не знаю. Ронни бывает здорово упряма.

Джейсон заржал:

— Прикольно слышать, как ты кого-то обвиняешь в упрямстве!

Я мрачно на него глянула и спросила Луи:

— Ты точно хочешь ехать домой с этим комиком, а не с нами?

Он покачал головой:

— Джейсону по дороге.

Он так и не сказал мне, о чем был спор. Напомнить или ну его?

— Вы хотите без меня поговорить? — спросил Джейсон.

— Если ты не против, — вздохнул Луи.

— Ладно, попрощаюсь с Микой и Натэниелом и буду ждать возле своей машины.

Он помахал мне рукой и отошёл.

Второй — нет, третий раз за сегодняшний вечер я стояла в прохладной тени в задушевной беседе уже с третьим мужчиной. Который не был даже моим любовником, постоянным или случайным.

— Что случилось, Луи?

— Я сегодня предложил Ронни выйти за меня замуж.

Многого я могла ожидать, но к этому была не готова абсолютно. У меня отвисла челюсть. Когда я смогла захлопнуть пасть и притвориться, что ко мне вернулся разум, я спросила:

— Чего ж тогда вы поссорились?

— Она отказалась.

Это он сказал, не глядя на меня. Уставился в пространство, сунув руки в карманы брюк, что безнадёжно портило линию костюма, но руки надо было куда-то девать.

— Она отказалась, — повторила я, будто не расслышала.

Он посмотрел на меня:

— Ты удивлена?

— Ну, вообще-то я помнила, что у вас все хорошо.

Честно говоря, последний разговор, когда Ронни мне что-то рассказывала, состоял в основном из хихиканья, поскольку посвящён был сексу. Мы все друг другу выкладывали, как умеют только женщины, и выяснилось, что у неё с Луи секс не хуже, чем у меня с Микой. То есть чертовски хорош. Ронни по ошибке решила, что раз я с Микой, значит, я бросила Жан-Клода. Когда она выяснила, что одно из другого не следует, то отнеслась к этому без восторга. Она никак не могла примириться, что я встречаюсь с нежитью. Разборчивая она, Ронни. Но шуточки шуточками, а её неприязнь к Жан-Клоду осталась неколебимой. И с тех пор мы не очень много общались.

— Все действительно чудесно, Анита. Вот почему это так… — он поискал слово, остановился на таком: — обидно!

— Так я не поняла, действительно вам было хорошо?"

"— Я тоже так думал — может быть, ошибался? Да нет, черт возьми, не мог я так ошибиться. Лучшие два года моей жизни. Не было лучшего начала дня, чем проснуться с нею рядом. И я хочу, чтобы каждый день так начинался. Что ж тут плохого?

— Ничего, Луи.

— Тогда зачем же так ругаться, как я от неё ещё никогда не слышал за эти два года?

Тёмные глаза смотрели требовательно, будто я знаю ответ, просто ему не говорю.