Сны инкуба

Кожу руки закололи мурашки.

Смит побледнел, Зебровски был угрюм. Но они не выпустили его рук, хотя он уже был на земле.

— Могу это сделать быстро, Купер, могу медленно. Выбирать тебе.

Голос у меня был пуст. На лице ничего не отражалось. Я только смотрела на него и знала, что если он будет отбиваться, я буду стрелять дюйм за дюймом, пока он не будет слишком тяжело ранен, чтобы уйти, и можно будет сказать Смиту и Зебровски, чтобы отошли, не опасаясь фокусов с его стороны.

Он продолжал отбиваться, и я выстрелила ещё раз.

Смит выпустил его руку:

— Не могу я! Так нельзя!

— Тогда уберись от него к едрене матери, — сказала я со злостью в голосе, потому что была согласна со Смитом. — Зебровски?

— Я здесь.

Он говорил очень осторожным голосом.

Я направила пистолет на Купера, и моё тело наполнилось тишиной, злость ушла, уступив место лишь потрескиванию белого шума в голове.

— Отойди.

Он отошёл, и Купер попытался левитировать. Я так и думала. Две пули я всадила ему в середину тела, и он рухнул на землю. Он не мог летать в церкви, когда был здоров, и я решила, что он вряд ли лучше справится раненый. Так и вышло.

Я пошла к нему, держа пистолет двумя руками, направляя в середину его лба.

— Тебе это доставляет удовольствие, — сказал он и издал какой-то горловой звук. На губах его была кровь — его кровь.

— Нет, — ответила я, — не доставляет.

— Ты врёшь, — снова повторил он и попытался сплюнуть кровь мне на ноги, но челюсть, наверное, слишком болела, и он дёрнулся в судороге.

— Я не хочу тебя убивать, Купер, и мне это не доставляет удовольствия.

Он посмотрел на меня недоуменно.

— У тебя внутри ощущается пустота. Мне нравилось убивать.

— Тем лучше для тебя, — ответила я и знала, что надо бы спустить курок, положить этому конец. Никогда не давай им разговаривать.

— Тебе это действительно не доставляет удовольствия? — спросил он.

— Нет, — ответила я, глядя в его карие глаза.

— Как же ты тогда с ума не сойдёшь?

Я медленно выпустила из тела весь воздух, и мир сузился до середины его лба. Но я все ещё видела его глаза, такие живые, такие… настоящие. И ответила:

— Не знаю.

Удар пули отбросил его назад. Он упал набок, а я встала над ним, держа пистолет двумя руками, потому что, мёртв он или не мёртв, а моя работа не окончена."

"У него была крошечная дырка в середине лба над удивлёнными глазами. Я стреляла ему в лоб, пока крышка черепа не брызнула мозгами и костью. Отсечение головы — штука хорошая, но расплескать мозги по лужайке тоже помогает. Я перенесла прицел на грудь и стала стрелять, пока не опустела обойма. Достав из пояса запасную, я перезарядила оружие и продолжала стрелять, пока через дыру не стало видно насквозь. По закону я не имею права возить с собой набор для ликвидации вампиров, не имея на руках ордера.