Сны инкуба

На меня накатила волна злости, и это помогло собраться с мыслями, отпихнуть потребность касаться его, не имеющую ничего общего с ardeur’ом и порождённую только силой.

— Я знаю, что у тебя была комната в Цирке. Можно будет договориться с Жан-Клодом, чтобы ты туда водил женщин.

— Мой дом здесь, с тобой. Ты теперь мой хозяин.

От слова «хозяин» меня слегка покоробило.

— Я знаю, Дамиан.

— Нет, правда? — Он оттолкнулся от островка, подошёл и встал передо мной. На таком расстоянии сила заплясала между нами, заставила его закрыть глаза, и когда он их открыл, это были два тихих изумрудных озера. — Если ты мой хозяин и мастер, трогай меня.

У меня сердце билось в горле пойманной птицей. Я не хотела его трогать, потому что мне до смерти хотелось его трогать. В каком-то смысле это присутствовало и в нашей взаимной тяге с Жан-Клодом. То, что я принимала за похоть и любовь, было отчасти вампирским фокусом. Трюком, чтобы привязать слугу к мастеру, а мастера к слуге, чтобы оба служили друг другу добровольно и с радостью. Мне это не понравилось, когда я впервые поняла, что часть моих чувств к Жан-Клоду несколько отравлена вампирскими играми с сознанием, хотя — с точки зрения Жан-Клода, — это было не нарочно. Он не больше властвовал над действием своей силы по отношению ко мне, чем я — по отношению к Дамиану.

Он стоял так близко, что мне шею пришлось выгнуть, чтобы видеть его лицо.

— Я очень хочу прикоснуться к тебе, Дамиан, но ты сегодня как-то забавно разговариваешь.

— Забавно, — повторил он. И шагнул так близко, что атлас его свободных шароваров, края его фрака коснулись толстой ткани моих брюк. — Забавно, что мне вовсе не забавно, Анита. — Он наклонился ко мне и зашептал: — Я с ума схожу. Все эти женщины меня трогают, трутся об меня, прижимаются своими тёплыми… — он наклонился ниже, касаясь волосами моей щеки, — мягкими… — дыхание у меня на коже, — влажными… — губы коснулись моей щеки, и я задрожала, — телами прямо ко мне.

Дыхание вырвалось у меня прерывисто, и пульс оглушительно забился в ушах. Так трудно было настроиться на что-то, кроме губ у меня на щеке, хотя они едва её касались. Я сглотнула слюну так, что горло заболело, и ответила:

— Ты мог бы поехать к любой из них.

Он прижался ко мне щекой, но ему пришлось нагнуться ниже, и тело его отодвинулось. Хоть какой-то компромисс.

— И надеяться, что окна у них закрыты от солнца? — Он стоял, опираясь о ящики по обе стороны от меня, и я оказалась между его руками. — Верить, что они мне ничего плохого не сделают, когда взойдёт солнце и я стану беспомощным?

Я попыталась сказать что-нибудь полезное, что-нибудь, что даст мне возможность думать о другом, а не о том, как мне хочется до него дотронуться. Когда не знаешь, что сказать — ссорься.