Соблазни меня

Расстегиваю боковую молнию, снимаю тонкие бретели и платье безжизненной тряпкой падает на пол к моим ногам. Переступаю голубой смятый шёлк и встаю под прохладные струи душа, яростно намыливая тело мочалкой. А потом, завернувшись в халат и одеяло с упоением читаю Чейза. Под рукой печенье и тёплое молоко, а пропечатанные страницы только и успевают перелистываться. Сюжет захватывает настолько, что я не сразу слышу, что в доме кто-то есть.

Откладываю книгу в сторону, боязливо спускаюсь на первый этаж и застаю отца в хорошем расположении духа. Рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, галстук почему-то не на шее, а в правой руке. Темные волосы с проседью находятся в хаотическом беспорядке, но кажется папе абсолютно все равно.

— Смотрю у кого-то впервые за несколько дней приподнятое настроение, — укоризненно качаю головой, слушая как папа напевает под нос веселую незатейливую песенку.

— Мия, плесни-ка мне виски, — просит отец и проходит в гостиную следом за мной.

Делаю как он просит и мысленно радуюсь — наконец-то у отца хорошее настроение, а то мне казалось, что все настолько печально, что хуже не придумаешь.

— Как тебе Шон Картер? — спрашивает папа настолько неожиданно, что я проливаю на себя янтарную жидкость.

На белоснежном халате красуются некрасивые разводы, и я промакиваю вылитый алкоголь бумажным полотенцем. За сегодняшний вечер это второй раз. Наверное, у меня растут руки из задницы или мне категорически запрещено прикасаться к алкоголю.

Папа неприятно кривится, окидывая меня взглядом.

— Можешь отвечать, Мия. Я не спросил ничего страшного из-за чего стоило делать такое выражение лица как у тебя.

— Какое — такое? — раздражаюсь не только из-за пятна на халате.

Больше из-за вопроса, конечно же. И папа тонко чувствует перемены в моем настроении.

— Кислое, недовольное. Я почему-то подумал, что Шон тебе понравился.

Я недовольно пырхнула и села на высокий барный стул напротив отца. Сложила руки на груди и посмотрела на него с вызовом.

— Меня не интересуют мужчины возраста моего отца.

— Не пори чушь, детка. Шону едва исполнилось тридцать пять. Да и выглядит он молодо. Потому что дорого, — папа ставит бокал на стол и кивает в сторону бутылки, чтобы я пополнила его запас еще.

Но я только убираю виски подальше и закрываю бар на замочек.

Негодую. Широко раздуваю ноздри и пыхчу как злой носорог, не глядя в глаза отцу. Мысленно умоляю его не говорить со мной. Не слышать того, что он скажет дальше, просто потому что я знаю и ощущаю, что последует потом. А мне до страха и боли не хочется разочаровываться в собственном отце."

"— Шон согласился помочь мне с долгами.