Соблазни меня

— А Майкл Хейз — мой школьный учитель по социальным наукам и всё это время я даже не догадывалась о том, что он может быть моим отцом…"

"Я замолкаю, потому что автомобиль останавливается напротив одноэтажного скромного домика, который огорожен низкой изгородью и окружен цветущими кустами алых роз. Когда мы оказываемся на улице я замечаю знакомую долговязую фигуру учителя, который несет на руках пухлощекую малышку и ведет за руку смешного карапуза, который смешно перебирает ножками и крепко держится за указательный палец отца. В том, что именно Майкл Хейз отец этих карапузов у меня нет сомнения — потому что именно таким взглядом родители смотрят на своих детей.

Когда он замечает меня стоящую возле Кита, то на секунду останавливается и несколько раз подряд моргает словно пытается убрать видение в виде меня. Мне от него ничего не нужно — только правда, такая какая она есть. И я приехала именно для этого, а не для того, чтобы добиться от него родительской любви и милосердия. Не потому, что наши отношения с Ричардом Харви, человеком которого я звала папой закончились и я словно маленькая девочка пытаюсь ухватится за остатки своих корней.

Майкл Хейз делает шаги навстречу, и чтобы было быстрее подхватывает малышей на руки и преодолевает расстояние между нами в считаные секунды. Мистер Хейз смешно щурится и открыто улыбается. Хочет пожать руку Киту, но из-за младенцев, которые дергают папу со всех сторон это плохо получается.

Он всегда был чудаковатым. Все время жил один и вел затворнический образ жизни. Впрочем, как и я в Айова-Сити.

— Мия Харви?

Хочу исправить его и сказать, что уже Белова, но вместо этого крепче сжимаю ладонь своего мужа забирая у него совсем немного уверенности и невозмутимости, чтобы быть сильнее.

— Здравствуйте. Я приехала, чтобы поговорить о своей матери.

Он сразу понимает, о чем я. Приглашает в дом, вручает малышей своей симпатичной приветливой жене и спрашивает люблю я кофе или чай?

— Чай зеленый с жасмином, — отвечаю без раздумий.

Он хитро прищуривается и достает точно такую же упаковку чая, которая стоит в нашем доме с Никитой в верхнем шкафчике на кухне.

— Наверное ты осуждаешь меня? — спрашивает так неожиданно, что ложечка с сахаром валится у меня из рук громко цокая о фарфоровую чашку.

— Что? Нет. Нет! Я совсем не осуждаю, мистер Хейд. Наверное, между вами с мамой были сложные взаимоотношения раз все именно так получилось…

— Зови меня просто Майкл. Для начала, — он выразительно приподнимает правую бровь и улыбается какой-то особенно доброй улыбкой.

Именной сейчас я хаотично и рвано пытаюсь уловить в нем нотки себя же. Киваю и улыбаюсь в ответ, не понимая, что значат его слова «для начала».