Соедини свое сердце с моим

— Меня преобразили платье и все аксессуары, хотя ты будешь говорить о моей внутренней красоте. — Анна попыталась говорить легкомысленно, но у нее не получилось. Голос звучал хрипло. По мере того, как он развивал тему, ей все больше и больше хотелось поверить в его волнующие слова.

— Наверное, ты права. Тебя любят дети и животные. Считается, что они чувствуют душевную красоту. Хотя лично я всегда считал их неразборчивыми маленькими зверюшками.

Анна не вполне понимала, говорит ли он о детях или о животных.

— Как мне кажется, — Этьен сверлил ее пристальным взглядом, — ты превращаешь все в какую-то грандиозную трагедию.

Анна возмутилась такой холодной сентенцией:

— Вот спасибо! Я вывернулась наизнанку, чтобы сделать твою жизнь более комфортабельной, а ты по малейшему поводу начинаешь вести себя, как капризный ребенок. Все для себя — и ничего взамен.

— Я не силен в самоанализе, но недавно пришел к выводу, что в моем характере появился подспудный элемент мазохизма, не говоря уже о призрачных видениях на тему закрытой двери, — угрюмо размышлял Этьен. — Существует мнение, что закрытая дверь притягивает мысли.

Услышав его замечание, Анна покрепче ухватилась за кровать, ища опоры и не веря собственным ушам. Она почувствовала, как предательский жар заливает ее щеки. Возможно ли, чтобы он все время думал о закрытой двери, в то время как она?.. Неужели они мечтали об одном и том же?

— Я не сомневаюсь в твоем огромном вкладе в домашнее хозяйство, — продолжал Этьен, с удовлетворением подметив выражение ее лица. — Но с некоторых пор я не мог думать ни о чем, кроме твоего тела, — прямо заявил он.

— Вот как? — проговорила она слабеющим голосом."

"— Сюда приходили наниматься в гувернантки многие, но мне понравилось твое лицо.

Ты напомнила мне одну из мадонн. Наверное, лица тех средневековых натурщиц несли печать подлинного страдания.

— Наверное, ты считаешь секс хорошим способом держать меня в узде. Ты просто помешался на власти! — завелась Анна. Этьен нажал на правильные кнопки, чтобы побудить ее к действиям. Еще минута, и она бы… Анна закрыла глаза, не желая даже думать о том, что едва не случилось.

Этьен разглядывал ее с целомудренной миной.

— Я должен исправиться, так как неосторожно употребляю слово «мазохизм», но мне кажется, ты совершенно неверно поняла мое отношение к сексу.

Я вовсе не такой, — сказал он извиняющимся тоном.

Из горла Анны вырвался булькающий звук.

— Я не имела в виду, что… — Она сглотнула, избавляясь от спазма, вызванного невыносимым смущением. — Ты совершенно невозможен!

— До сих пор из тебя под пыткой нельзя было выбить какое-нибудь мнение. А сейчас уже бросаешь обвинения. Растешь на глазах!

— Странный ты! — Анна смотрела на Этьена, тщетно борясь с раздражением.