Согрей меня, или Научи меня прощать

 – Наклонившись, Александр плеснул в лицо морской водой и заговорил сквозь громкие всхлипывания: – Я потерял Юрку и Вику. Я получил большие деньги. Странно, я так долго к этому шел, но теперь, когда получил то, чего хотел, я не чувствую радости. Вот я сейчас стою, и мне совсем не радостно. Ни грамма! – Посмотрев на меня, Александр заметно дернулся и, прижав руку к тому месту, где находится сердце, сказал: – Не знаю, радовал ли тебя твой магазин, но сегодня я решил расквитаться со всеми, кто встал у меня на пути для достижения моей цели. Я думал, что ты сейчас свой магазин тушишь, а ты тут на море отдыхаешь…

– Что я должна тушить? – Мой голос задрожал, и я ощутила, что ноги стали подкашиваться.

– Твой магазин горит. Хотя уже, наверное, сгорел до основания. Осталась одна зола. Сегодня я решил разделаться с Викой и сжечь твой магазин. Теперь все вокруг меня в дерьме, а я на коне! Я расквитался со всеми, кто чинил мне препятствия.

– Ты приказал сжечь мой магазин?!

– Думаю, что его уже сожгли. Девочка, запомни закон выживания и сохранения в этом мире: никогда не вставай на пути у тех, кто в этом мире чего-то стоит.

– Ах ты, гнида!

Артур хотел было наброситься на Александра, но лицо того вдруг исказила непонятная гримаса, и он упал в воду. Когда мы вытащили его на берег, у Александра не было пульса, а в его застывших открытых глазах совершенно не было радости, а лишь одна боль и безумие.

– Он умер, – тихо сказал Артур.

Этой же ночью местный врач поставил диагноз – обширный инфаркт, следствием которого и явилась мгновенная смерть. Бездыханное тело Виктории нашли утром. Она умерла насильственной смертью. Перед тем как утопить, ее задушили.

Глава 25"

"По возвращении в Москву я с ужасом обнаружила, что мой магазин сгорел полностью. Осталось одно пепелище, а это означало, что у меня больше не было собственного бизнеса. В одночасье я лишилась всего, что имела. Я смотрела на пепелище своих надежд и желаний, смахивала слезы и боялась только одного: чтобы на нервной почве у меня не произошло выкидыша.

Все последующие месяцы были ужасно тяжелыми. Иногда я впадала в депрессию, а иногда могла часами находиться в ступоре.

– Так живут сотни московских семей, – постоянно говорил Артур, делая при этом мне комплимент по поводу того, что я потрясающе выгляжу в домашнем халате.

Я смотрела на него пустыми глазами и думала, что устала повторять – я не хочу жить так, как живут сотни московских семей. Иногда Артур упрекал меня, что я «прогорела» в буквальном смысле из-за своей жадности и потому, что вкладывала все средства в развитие бизнеса, ведь мы даже не успели купить новую квартиру.