Сокровище антиквара

Два удара тупым предметом в затылочную часть головы (майор так и выразился в сухом протокольном стиле, это, конечно, профессиональное, въелось…), а также, как медики докладывают, несомненные следы ударов в солнечное сплетение и по шее сзади. И только. Что интересно, и недешевые часы остались на руке, и трубка в кармане, и бумажник, и золотой перстень на пальце, и трость со шпагой внутри, почти близняшка Смолинской, валялась рядом… И никаких свидетелей, ни единого…

— Это не грабеж, — сказал майор. — И не обкуренные — все совершенно иначе выглядело бы…

— Вот именно, — сказал Смолин, чувствуя унылую, давящую тоску. — Не подпустил бы сэнсэй на расстояние удара никого подозрительного… Значит, до последней секунды подозрений не вызывали… — он отшвырнул чинарик. — Идут навстречу культурные молодые люди, вполне трезвые, интеллигентно рассуждая об испанской поэзии Возрождения или сороковой симфонии Моцарта… Или вообще один…

«Да, скорее всего так и было, — подумал он. — Все-таки семьдесят с лишним лет, пусть даже ты и Шевалье. Встречный или встречные, совершенно не вызвавшие подозрений… может быть, даже знакомые… неожиданный удар в солнечное, потом сверху по шее — и пару раз кастетом…»

Классический случай, зафиксированный еще в «Трех мушкетерах»: даже блестящий фехтовальщик окажется бессилен, если на него налетит чернь с дубинами-вилами… В честном бою Шевалье и сейчас способен был натворить серьезных дел, но против такого оказался бессилен, секунды потерял, — а эти суки, конечно, заранее настроены были на подлую ухватку, а не на благородный поединок…

— И никаких следов?

— Никаких, — зло щурясь, кивнул майор.

— А зацепки? — спросил Смолин.

— Откуда им быть…

«Да, действительно, — подумал Смолин уныло. — Питомцев Шевалье в городе изрядно, никто из них не достиг крутых высот, но все же и бизнесменов средней руки хватает, и силовиков вроде этого омоновца, и небольших чиновников, и творческих людей. В общем, достаточно, чтобы, нажав каждый свои кнопочки, добиться не формального, а въедливого следствия…»

Только самое въедливое следствие, будем реалистами, ни к чему не приведет. Коли уж эти подонки так и остались неизвестными, искать поздно. Неоткуда взяться зацепкам. Можно головой ручаться, что Шевалье ни единой живой душе из «рапиристов», неважно, бывших или нынешних, словечком не обмолвился о нехорошем копошении вокруг него. Совершенно в его стиле. Сэнсэй не должен быть обременен суетными неприятностями, а если они все же и происходят, ученики об этом знать не должны. Черта с два Смолин узнал бы о истории с наганом, не коснись она лично его… и потом, он, по большому счету, все же не полноценный «рапирист», он всегда был со стороны.