Сокровище антиквара

Как любого, его неприятно изумляли давным-давно знакомые люди, внезапно начинавшие отчебучивать нечто совершенно им до того не свойственное. Ну, предположим, Зондер откровенный псих, каждая собака знает, но этаких дурацких шуток в жизни не откалывал… Неправильно это…"

"Лет на восемь моложе Смолина. Служил десантником в Афгане, откуда вернулся с парой медалей, парой контузий и определенно съехавшей крышей. В перестройку прибился к рэкетирам, но уже через пару лет с этим занятием завязал — по той простой причине, что оказался чересчур отмороженным и непредсказуемым даже для тогдашних шантарских братков, в массе своей ребятишек простых и незатейливых. По достоверным отзывам, к Зондеру порой боялись спиной поворачиваться — вовсе не потому, что он что-то такое говорил или делал, просто, как признавался гораздо позже Смолину один из этих парней, благополучно выбившихся в респектабельные, «смотришь на него и видишь, что извилины прочно перемкнуло». Что ж, люди такие вещи чуют нутром, нюхом, инстинктом, Смолин касаемо Зондера по себе знал.

Так и крутился с тех пор — то в крайне туманных бизнесах, то в частных охранных фирмах, не бедствовал, короче, и денежки у человека водились. Кличку получил за патологический прямо-таки интерес к любым предметам, связанным с Третьим рейхом — неважно, поварешка это, дешевый ширпотреб вроде «зольдбуха» и «смертного жетона», редкая награда, холодняк, петлица, значок. С одной стороны, благодаря своей страстишке, на утоление которой Зондер денег не жалел, он долгие годы был ценным клиентом всех без исключения шантарских антикваров, с другой… Денежки у него охотно брали и товаром снабжали исправно, отдавая предпочтение перед случайными, а вот общаться как-то не тянуло. Тяжел и неинтересен был в общении Зондер. Во-первых, любую беседу портил тем, что старался ее свести к предмету своей страсти (каковой предмет, надо отдать ему должное, знал великолепно). Во-вторых, хотя голоса никогда не повышал, не дерзил, не хамил, от него постоянно веяло теми самыми перемкнутыми извилинами, это даже случайные люди быстро просекали, не говоря уж о давних знакомых. Одним словом, своим он так и не стал, не получилось из него клубного «завсегдатая», потому что этого изо всех сил старались не допустить, и Смолин в том числе. Похоже, и сам Зондер давным-давно сообразил, что не упекают его за некую черту…

— Дядя Вася!

— Ну?

— Я же тебе говорю — человек внезапно смертен…

— Я уже слышал, — хладнокровно обронил Смолин. — Не спорю.

Ему все же приходилось делать над собой некоторое усилие, чтобы не отводить взгляда. Как любой нормальный человек, инстинктивно боялся съехавших — потому что они другие, неправильные, вне привычной логики жизни обитают.