Сокровище антиквара

 — А какая разница? Я все сделаю, как он и хотел, так что значения не имеет — нотариально заверенное, или, скажем, карандашом на обоях…"

"— Надежный вы человек, надо полагать, — сказал майор с непонятной интонацией. — Пару месяцев назад вам уже вроде бы при схожих обстоятельствах наследство оставляли? Гражданин Чепурнов, я имею в виду?

Насторожившись еще больше, Смолин ответил неспешно:

— Ну, не совсем при схожих… Чепурнов просто оставил все мне. При условии, что я кое-какую долю отдам его родственникам. Не особенно большую — он с ними был не в лучших отношениях, знаете ли…

— Слышал, слышал, — сказал майор. — Означенные родственники до сих пор в УВД ходят и жалуются, что вы их, как бы это поделикатнее… Ну, одним словом, не все им передали, что покойный завещал.

— Ровно столько, сколько он просил, — сказал Смолин. — Если бы он хотел, чтобы я им отдал гораздо больше, то упомянул бы в завещании, верно? — У него пока не было ощущения, что он оправдывается, но беседа уклонялась куда-то не туда, и это Смолину крайне не нравилось.

— В конце концов, это не мое дело, — сказал майор примирительно. — Они в другие отделы ходят, я просто слышал краем уха… Мол, некий Смолин… — на его лице отразилась искренняя досада, искреннее сожаление. — Точно, Смолин… Вы ж фамилию меняли… А я не подумал, написал на автомате — мол, товарищ Гринберг не был, не привлекался… Вы уж извините душевно, но, еще Смолиным будучи, вы вроде были под судом неоднократно? Да?

Он так простодушно таращился, что Смолин впервые задумался: не высвистеть ли адвоката, не вспомнить ли про «пять-один» Конституции? Точно, подвохи пошли…

— Было дело.

— А точнее можно?

Смолин неохотно сказал:

— Три судимости.

— А отсидками сколько из них закончились?

— Две.

— Бывает, — сказал майор. — Грехи молодости, а?

— Именно, — сухо сказал Смолин. — Все судимости давно погашены с соблюдением всех юридических формальностей, так что…

— Да что ж вы нервничаете! — воскликнул майор с деланным участием. — Просто-напросто ошибочка вышла… Вы ж не говорили, будто не судились и не сидели, это я на автомате написал, а вы промолчали… Что ж не сказали? Теперь исправления вносить придется. Неудобно было солидному человеку вспоминать про грехи молодости, а?

— Что-то вроде, — сказал Смолин. Майор давненько уже ничего не писал, даже ручку отложил. Сидел и разглядывал Смолина с непонятным выражением.

— Ну, это ерунда… — сказал он. — Исправим, минута делов… можно вопросик, не имеющий отношения к протоколу?

— Бога ради, — сказал Смолин.