Согретые тобой

Аслан заперся ванной комнате и долго стоял под горячими струями душа. Кажется, его отпустило. Не было больше безумия, заставляющего искать Еву. Ева мертва, он обознался. Надо послать Марине букет и приглашение поужинать вместе в понедельник вечером.

Выбравшись из ванной комнаты и облачившись в длинный черный подарок с золотым тиснением на рукавах, он устроился на диване в просторной гостиной с телефоном и отправил заказ на цветы и сладости для невесты. Оплатил и уже хотел было переслать чек за услуги курьера, как вдруг раздался звонок от Ахмета.

– В садике есть три ребенка с фамилией Новицкий, – без приветствия начал тот свой отчет, и у Аслана неприятно засвербело в солнечном сплетении.

– Меня интересовала девочка. Ребенок был в розовом комбинезоне, – чувствуя досаду от того, что заставил своего сотрудника заниматься ерундой, отозвался он. – И, знаешь, ты прав: я просто обознался. Давай закроем эту тему с Евой Новицкой раз и навсегда.

– Девочка с такой фамилией только одна, – продолжал монотонно докладывать Ахмет. – Она новенькая, прибыла от сотрудников медицинского центра имени Остапенко.

Горло перехватило странным спазмом, и Аслан перестал дышать.

– Остапенко, говоришь? – хрипло переспросил он.

– Предвосхищая твой вопрос, отчитываюсь: на ресепшене наотрез отказались давать информацию о сотрудниках.

– Твою ж мать! – напряженно поглаживая гладко выбритый подбородок и чувствуя, как рушится с таким трудом восстановленный покой в душе, выдохнул Тураев.

Глава 7. Ева

– Ох, и не нравится мне твой лобик…

Понедельник. Шесть часов утра, а я хлопочу у постели Алисы. Держу электронный градусник у нее под мышкой, нервничаю. И так все ясно: мой ребенок горит. Немудрено, что она подхватила простуду: в ее жизни еще ни разу не было таких сильных холодов. А еще в доме очень прохладно. Полы ледяные. Поиграла на снегу, сходила несколько раз в новый садик, побегала босиком по полу, и результат не заставил себя долго ждать.

Вот только, что мне делать, не ясно. У меня сегодня полный рабочий день. И больничный взять проблематично: всем нужен доктор. Детей болеет видимо-невидимо.

Слышится сигнал градусника, достаю и с печалью констатирую: тридцать восемь и пять.

Глажу Алису по растрепанным волосикам, целую в лобик. Мое сокровище, моя дочка! Все, что у меня осталось на память от Аслана.

– Полежи немного под одеялом, я схожу на кухню за лекарством, – шепчу малышке. Сую ей в ручки тряпичного зайку, запахиваю поплотнее теплый халат, нащупываю тапочки и торопливо спускаюсь вниз по лестнице.

На кухне у окна заметила брата. Олег стоял с чашкой крепкого чая и задумчиво рассматривал морозные узоры на стекле.

– Ты что встала так рано, Ева? – обернулся на мои торопливые шаги он.