Соль под кожей. Том первый (СИ)

Проходит долгих несколько минут, прежде чем ее перестает мутить, и на смену рвотным позывам приходит мелкий болезненный озноб, с которым она не в стоянии справиться. Приходиться все-таки дать ей плед, отнести коллекционную вазу в ванну и потом отправиться на кухню, чтобы сварить Алине чашку крепкого сладкого чая. Наверное, если бы я сказал, что ее только что стошнило в подарок одной из моих тёлок, это намного облегчило бы ее страдания. Но, конечно, я не скажу."

"Когда возвращаюсь в гостиную с чаем, Алина кутается в плед и прижигает меня холодным, уже довольно трезвым взглядом. Приходится терпеливо стоять рядом и ждать, пока она перестанет корчить обиженную девочку из возьмет чашку. Впрочем, уже после первого глотка, брезгливо морщится и демонстративно выливает содержимое себе под ноги.

— Мне нужен хороший коньяк, а это веганское пойло.

— Тогда ты ошиблась адресом — я не наливаю своим бывшим.

Алина слегка дергает головой, как будто получила оплеуху, а не всего-лишь четкое указание на ее новый статус в моей жизни.

Резко встает, даже почти не шатается, хотя вряд ли успела протрезветь за такое короткое время.

— Я тебя ненавижу, Шутов. — Четыре коротких слова, которые она беспощадно рвет как бумажки и с таким же апломбом швыряет их мне в лицо. — Ты просто мразь. Только богатая. Стоишь тут в своих дорогих шмотках, заварил какой-то всратый чай, сорванный после дождичка в четверг где-то на жопе мира, и думаешь, что имеешь право смотреть на меня свысока. Но между нами нет никакой разницы, Шутов. Хотя, знаешь, даже сейчас, несмотря ни на что, я все еще… тебя…

Она беспорядочно машет руками, как будто отбивается от роя пчел, но то самое слово так и не произносит.

— Пошел ты на хуй, урод чертов.

Алина уходит, оставив дверь нараспашку. Почему-то всегда так делала, еще когда мы были вместе у нас, как и каждой парочки на этапе притирки, случались ссоры. В наших отношениях если кто и хлопал дверью — так это я, хотя со временем искоренил дурную привычку. Через минуту отписывается водитель, что Алина с ним и он везет ее такому-то адресу. Что там — понятия не имею, но точно не ее квартира.

Иду в коридор и инстинктивно закрываю нос ладонью, потому что теперь, когда запах спиртного немного выветрился, аромат ее пряных духов воскрешает в памяти образы прошлого, которые я предпочел бы оставить в могиле.

За порогом квартиры, на полпути к лифту, валяется ее туфля кислотно-розового цвета из лаковой кожи. Странно, на ногах Алины они выглядели пошлыми и громоздкими, а сейчас, когда верчу в руках «хрустальную туфельку» моей бывшей, оказывается, что она очень маленькая, реально на нос какой-то кукле. Не представляю, чтобы налезла хоть какой-то из моих телок.

— И я все еще тебя люблю, малыш, — обреченно бормочу себе под нос.