Соль под кожей. Том первый (СИ)

Больше, чем мог бы знать любой человек, потому что к моим услугам не только продажные люди в погонах, но и несколько талантливых хакеров, которые могут достать иглу из утиного яйца, когда оно будет находится еще в утке.

Все аккаунты Валерии взломаны. Ее мессенджер, в котором она переписывалась с этим гандоном — тоже. И я впервые в жизни не могу читать чужую переписку больше десяти минут, потому что реально тошнит от того, как тупо ее разводили. Хотя, ей же было всего двадцать, а Наратову — тридцатник, и как я теперь знаю, через его руки прошло столько разных баб, что он научился без труда их разделывать.

Валерия была девственницей до него, так что не удивительно, что после первого секса она буквально смотрела ему в рот. Наверное, если бы Наратову очень приспичило, он мог без труда заставить ее отплясывать чечетку на спичечной головке.

— Это не правда. — Она мотает головой, как будто это нехитрое действие может отмотать назад сказанное мной.

— Он уже три месяца с ней обручен, — вбиваю еще один кол в ее сердце. — Она дочка известного политика и, поверь, Наратов прекрасно знал ради кого и зачем уничтожил твоего отца.

Фамилия папаши его невесты — Новак. Ты же не впервые ее слышишь, да?

Валерия сглатывает и меняется в лице. Срок нашего знакомства не так, чтобы велик, и я уже научился почти стопроцентно угадывать ее реакцию, но в этот раз она меня удивляет. Молчит. Не произносит ни звука, не ревет, не начинает заламывать руки, хотя я ожидал чего-то такого. Единственное, что хоть немного выдает ее чувства — слегка покрасневшая шея. Нетипичная реакция организма.

— Ты… знала, да? — Мой рот произносит очевидный вывод на секунду раньше, чем до него доходит сознание.

— Ты была не в курсе про их отношения, но что-то про дочурку Новака точно знала.

— Я видела их. — Валерия так сильно прикусывает нижнюю губу, что на ней выступает пара капель крови. Дурная привычка, нужно обязательно искоренить это уродливое и опасное проявление слабости. — То есть… Я думала, что мне показалось. Сначала была уверена, но потом… Мне тогда было плохо, я чем-то отравилась и все… как в тумане.

— Это было в тот вечер, когда тебя сфотографировали пьяной? — начинаю связывать одно с другим.

— Я не была пьяной! — орет Валерия и тут же снова закусывает губу, потому что уже получила от меня внушение на тему чрезмерно бурных эмоций.

Меня никогда особо не трогали женские крики, тем более те, которые хоть как-то можно оправдать, но после нашей с Алиной «истории любви», я начал замечать за собой неконтролируемые приступы агрессии в ответ на любой ор мне в лицо.

— Мне стало плохо, ясно? — Она так настойчиво стоит на своем, как будто оправдывается в суде.

— Я верю, — говорю чуть спокойнее, чтобы понизить градус беседы.