Соль под кожей. Том первый (СИ)

Этого достаточно, чтобы лицо выглядело ухоженным.

— Валерия Дмитриевна, — навстречу моему заезжающему во двор авто выходит один из охранников.

Вежливо распахивает дверь и как бы невзначай окидывает взглядом салон. Как будто я могла привезти с собой бомбу замедленного действия в виде трехэтажного торта. Но это — его работа, и он исполняет ее согласно предписанию, так что я даже почти не в обиде.

В гостиной уже человек двадцать гостей. Я сначала даже удивилась, почему Регина пошла против своей натуры и предпочла домашние посиделки громкой вечеринке с парочкой приглашенных звезд, но за секунду до того, как она замечает мое появление, замечаю ее кислый пустой взгляд куда-то перед собой.

Это точно была не ее идея, а предосторожность Завольского — все-таки, его любимая молодая жена носит их ребенка, тут не до массовки на всю ночь.

Отрадно, что настроение Регины падает ниже плинтуса, стоит нашим взглядам встретиться. У нее на лбу написано, что в качестве лучшего подарка она предпочла бы мои вываленные ей под ноги кишки. Но вместо того, что наслаждаться зрелищем моего растерзанной тушки, бедняжка вынуждена натягивать на рожу приветливую улыбку и, на правах хозяйки торжества, идти мне навстречу с распростертыми объятиями.

Мы одновременно звонко чмокаем воздух друг у друга за ушами, изображая радушие, достойное чуть ли не лучших подруг.

— Извини, что опоздала, — чувствую, что в моей улыбке от уха до уха чуть больше злорадства, чем я планировала. — Все как с ума посходили с этими елками. Сегодня точно третье декабря на календаре? Ощущение такое, что завтра Новый год."

"— Я предпочла бы Новый год и сделать вид, что этого дня просто не было.

— Регина трагически закатывает глаза. — Мне двадцать пять, боже, неужели я уже такая старая?!

— Зрелая, моя дорогая, — покрякивает развалившийся в своем кресле Завольский, и жены нескольких его друзей — преимущественно более зрелого возраста — отпускают пару шуток на тему прелестей женского взросления.

— Это просто цифра, — говорю что-то нейтральное, потому что не собираюсь подыгрывать этой тупости.

— А тебе ведь уже двадцать шесть, да? — как бы невзначай уточняет Регина, как будто не она пару месяцев назад налакалась вдрызг на моей вечеринке по случаю этого события.

— Как оно там, в мире тех, кому за двадцать пять?

— Прекрасно, — улыбаюсь, изображая криповую версию Чеширского кота, — вчера была на примерке платья — пришлось еще немного ушить платье в талии. У меня какой-то бешенный метаболизм, спасибо Вселенной.

Регине с каждой секундой все тяжелее держать лицо. Она всегда была одержима своим внешним видом, в особенности фигурой, хотя на мой вкус, ее натянутую на голые кости кожу тяжело назвать «фигурой».