После измены

Увидев обитателей песочницы, она задумалась, какое-то время постояла, опершись на перила, а потом заявила:

– Шла бы ты на улицу, лето.

– Не хочу.

– А ты через не хочу. Соберись и выйди. Алеев вон с сестрой гуляет.

– Ну и что? – резонно заметила Катька.

– Ну и то! Лето пришло – выходи на улицу и дыши свежим воздухом, раз на море ехать не хочешь.

Девочка пожала плечами и уселась в кресло. Похоже, прогулки было не миновать. Когда мать ставила перед собой какую-то цель, она, как правило, ее добивалась. Антонина достала гладильную доску, включила утюг и притащила из ванны кучу пересохшего белья.

– Гладь тогда. Нечего зад отращивать. Села как у праздничка и ножки свесила.

Катька и ухом не повела.

– Я кому сказала? – грозно поинтересовалась Антонина Ивановна и звякнула утюгом о подставку. – Или гладь, или иди.

Девочка нехотя встала с кресла и объявила:

– Я гулять.

– Кто б сомневался, – не удержалась от того, чтобы не съязвить, Самохвалова. – Когда дело надо делать, сразу гулять.

– Я могу и погладить, – предложила Катька и с вызовом посмотрела на мать.

– Не надо. Обойдемся как-нибудь, – объявила Антонина и, послюнявив палец, проверила накал утюга. Слюна зашипела.

– Ну не надо, так не надо, – согласилась девочка и пошла обуваться."

"Через минуту Антонина Ивановна дежурила у кухонного окна. Во дворе ничего не происходило. Катька столбом стояла у школьного забора, Алеев сидел в песочнице. «Господи, ну что за корова! Встала – и ни бе ни ме. Подойди к человеку-то, чем одной стоять, забор подпирать…» – бурчала Самохвалова себе под нос, возмущенная Катькиной нерешительностью. Из подъезда выпорхнула Валечка, процокала каблучками, помахала соседской девочке ручкой. Катя что-то ответила, но не тронулась с места.

Гулять было мучительно скучно. Сделав два шага в сторону песочницы, Катька одумалась и вернулась на прежнее место. Снова встала столбом и посмотрела на свои окна. Антонина отскочила в глубь кухни, но боевой пост не покинула, невзирая на долетающий до ее носа запах раскаленного утюга.

Появилась тетя Шура с озабоченным лицом, по привычке посмотрела на самохваловские окна и подошла к Кате:

– Ты чего тут?

– Гуляю, – объяснила девочка и почесала коленку.

– Кто ж так гуляет-то? – изумилась Санечка и решительно изменила маршрут, направившись к самохваловскому подъезду. – Мать-то дома? – поинтересовалась она, не оборачиваясь, и исчезла в прохладной темноте распахнутых дверей.

Антонина, услышав призывный стук в дверь, даже не пошевелилась. Главная Соседка постучала еще несколько раз, но так же безрезультатно.

– Где мать-то? – взяла она в оборот Катьку.

– Не знаю, – лениво наврала та и уставилась себе под ноги.

Тете Шуре не оставалось ничего другого, как возобновить движение по прежнему маршруту.