После измены

– По положению, – вежливо, но требовательно пояснил Солодовников, – к пищевой продукции прилагается соответствующая тара.

– А чем тебе это не тара? – взмахнула целлофановым пакетом перед самым лицом покупателя побагровевшая продавщица.

– Я настоятельно прошу вас положить мои пирожные в коробку, – тихо настаивал Петр Алексеевич.

– Мужик, – попросила скопившаяся за Солодовниковым очередь. – Ты, давай уже, бери свои пирожные и дай людям отовариться.

– Это не я вас задерживаю, – объяснил Петр Алексеевич."

"– Я, что ли? – по-хамски уточнила торговка. – На, бери свои пирожные и иди, куда шел. Коробку ему подавай. Главное, два двадцать мелочью, а туда же – «каро-о-о-опку»!

– Каро-о-опку! – понимающе захихикала очередь и надавила на Солодовникова, в руки которого продавщица вставила прозрачный, но уже измазанный изнутри белковым кремом пакет.

Петр Алексеевич сделал шаг в сторону, с недоумением посмотрел на то, что оказалось у него в руках, и положил пакет обратно на прилавок.

– Деньги не верну! – предупредила его продавщица.

Расстроенный Солодовников побрел к выходу. Настроение оказалось окончательно испорчено.

– Придурок! – бросила вслед тетка за прилавком, воодушевленная одобрением очереди.

– Придурок! – подтвердила продавец из мясного отдела, и магазин зажил привычной жизнью.

Петр Алексеевич прошел вдоль длинной витрины, миновал квасную бочку, корявую будку сапожника, гарнизонное ателье и не на шутку растревожился. В груди недобро подскакивало печальное солодовниковское сердце, а в голове шевелилась одна-единственная мысль: «Дурной знак! Плохая примета!»

– Может, уж и не ходить? – спросил себя Солодовников и задумчиво опустился на скамейку возле Тониного подъезда в ожидании какого-нибудь контрзнака. Из подвального окошка вывалился плебейского рыжего цвета котенок, плод мартовской любви, и уселся ловить блох прямо у ног Петра Алексеевича.

Солодовникову полегчало. Улыбаясь, он нагнулся над животиной и погладил ее между ушами. Котенку это не понравилось, он отскочил в сторону и угрожающе выгнул спину.

– Кс-кс-кс… – не унимался Петр Алексеевич и протянул к котенку свою черепаховую руку.

Дальше случилось то, что должно было случиться. Кошак подпрыгнул на всех четырех лапах и с наслаждением вцепился в Солодовникова.

– Аа-ах ты-ы-ы! – взвизгнул Петр Алексеевич и замахнулся на котенка, после чего тот молниеносно ретировался в спасительный подвал.

На руке выступила кровь. «Нехорошо», – подумал Солодовников и расстроился еще больше.

– Господи, Петя, ну что ты, как ребенок! – закудахтала Антонина Ивановна, рассматривая ранение. – Катя, йод давай!

Катерина распахнула дверку холодильника и достала маленький черный флакончик.