После измены

Если не накроет – как сейчас говорят. В твоем случае, Ирочка, все просто до противного. Классический случай, самый простой, без последствий.

– И я должна радоваться этому, как великому благу? – спросила я.

– Выходит, так. – Дядя Гоша ласково погладил меня по руке.

– Ну, да. – Я усмехнулась. – С кем не бывает? Блажит, миленький. Но он же осознал! И теперь жертва он, а не я. Он-то покаялся!

– А тебе нравится роль жертвы, Ирочка? – поинтересовался дядя Гоша.

– Нет! – Меня словно прорвало. – Я хочу понять! Просто хочу понять! Про физиологию и влечение я поняла, не дура. Про ошибку, признание ошибки, раскаяние, покаяние – тоже. Я не понимаю одного – неужели у всех так? Не верю! Вот мои родители, кстати! Уверена – ничего подобного у них никогда не было! Как отец любил мать! Боготворил просто! А она ведь далеко не сахар – резкая, конфликтная, упрямая. На все – свое мнение. На него махала рукой – отстань, я сама все решу! Не все такое потерпят! А он терпел, потому что любил. И еще – уважал.

Дядя Гоша откинулся на стуле и рассмеялся."

"– Да уж, Татьяна Львовна у нас не сахар. И даже – не мед. Петру, отцу твоему, было с ней непросто – я-то знаю. Он жаловался, что она его мужское начало подавляет, руки связывает. Еще он переживал, что Татьяна больше его зарабатывает, что у нее связи, она все может. И понимал, что это тоже на ее характер отпечаток накладывает – привыкла за все отвечать. И обижался, конечно, и злился даже. И любил… – Дядя Гоша замолчал и глубоко вздохнул. – Не стоит мне тебе про это, наверно, рассказывать. А может – наоборот. Не знаю, ей-богу! Но – сказал «а», как говорится…

В общем, ты права – Петр очень любил Таню. Она была суховата, не очень ласкова, сюсюканья не признавала. Он говорил, что ему не хватает ласки, тепла, но – любил, несомненно. Понимал, что она – прекрасный и достойный человек, хорошая и верная жена, рассудительная и правильная мать. Хозяйка, к тому же чистюля. Вас, девчонок, обожал. Все так. Но однажды в его жизни случилась история. Он влюбился. Да, да – не удивляйся. Именно так. Та женщина была его коллегой. Молодая, гораздо моложе Тани, разведенная, с маленькой дочкой. Довольно хорошенькая – я видел ее фотографию. Полная противоположность твоей матери во всем: худенькая, невысокая, со светлыми кудряшками. Подростковой такой внешности. Хотелось обнять и защитить от суровой правды жизни. В быту довольно беспомощная – все хозяйство вела ее мать. В общем, Петр шел от противного. Это объяснимо. Говорил, что впервые почувствовал себя мужиком, защитником. Даже продукты какие-то в те далеко не сытые времена доставал. Дома никогда этого не делал – ты же помнишь. Дома за все отвечала Таня. А здесь он разошелся – белье таскал в прачечную, дочке ее путевку в лагерь достал, матери какие-то редкие лекарства.