После измены

А потом она легла на почти горячий песок, проигнорировав удобный шезлонг, и даже задремала. Да что там задремала – уснула, как младенец. А когда открыла глаза, увидела его. Он сидел рядом и, кажется, не отрываясь смотрел на меня.

– Сгоришь! – сказал он смущенно и отвел глаза.

Как дети, прости господи! В игрушки играем! Кокетничаем, смущаемся, оправдываемся. Манипулируем друг другом.

А может, это и хорошо? Освежает, прямо скажем. Просто ренессанс какой-то переживаем! А это обновление, может, и есть начало чего-то нового? Этап переходный, что ли? Только вот к чему переходный?

Ладно, зануда.

Побольше оптимизма и креатива! Только вот начала выкарабкиваться из своих сомнений, терзаний и комплексов. А опять тянет на старое!

А впереди – целая жизнь! Ну, не такая, как в молодости, – долгая, почти бесконечная, неизведанная и от того прекрасная. Нет, та, что впереди, – конечно, другая. Но и в ней, почти понятной и почти просчитанной до косточек, тоже есть своя несомненная прелесть и радость. Все еще радость.

И это ясно даже такой противной и заядлой реалистке, как я.

В общем – у природы нет плохой погоды! Прав классик! Каждая погода – благодать!

Особенно – на Ситии.

Здесь и сейчас.

Вечером мы пошли ужинать «К Пете». Так в прошлый раз мы окрестили маленький ресторанчик в самом центре городка – он назывался: «У господина Петра».

Ресторанчик славился своими шашлычками-сувлаки, мусакой и десертами – вкуснейшей лимонной панакотой и тонкими вафельными трубочками. На витрине лежали шоколадные конфеты, изготовленные вручную, – мой муж был невозможным сластеной.

Заказали вина, горячее и кучу всяких сладостей. Он, читая меню, глотал слюну и продолжал уплотнять заказ. Я смеялась и говорила, что он помрет от жадности или диабета.

– Я еще поживу, – пообещал он. – Дела кое-какие остались! – Он внимательно посмотрел на меня.

– Угрожающе звучит! – Я покраснела.

Хорошо, что при приглушенном свете он этого не разглядел.

Разглядел. Все он разглядел. И подумал с нежностью: «Как девчонка! От моих слов краснеет».

И почему-то его обдало таким ярким и резким жаром, что он даже вздрогнул и закашлялся.

Все было прекрасно. И еда «дяди Пети», и молодое вино. И мусака с терпкими баклажанами и густым и пахучим сыром. И конечно, сладости.

По дороге в отель мы горячо заспорили об имени будущего внука. Он почему-то был уверен, что будет непременно внук. Мужское самолюбие и тщеславие – не свой ребенок, так внучок.

Даже поругались влегкую. А потом он сказал – вернее, пропел:

– Будет все, как ты захочешь! – И взял меня за руку.

Руку я на этот раз не выдернула.

Пятерка за поведение.

* * *Я вышла на балкон. Темное, почти черное море сливалось с черным небом. Отчего-то пахло водорослями – слабо и свежо, так, как пахнут только что выловленные устрицы.