Соловьи

Но все как-то получается так, что строятся на тех же местах, где и погорят. Летит щепа, кладутся венцы, а посредине старый обгоревший опечек стоит. «Да что же вы строитесь на старом месте, — спрашивал не раз Павел Матвеич погорельцев, — почему не идете на новое?» — «А чего я буду делать там, на новом-то? Там не свои, все чужие. Нет, здесь уж поставлю».

Удивлялся Павел Матвеич, и было чему. С тех пор как Медвешкино вошло в совхоз, стало совхозным хозяйством и разбито было на три отделения, решено было потихоньку перетаскивать все эти медвешкинские «улицы» на три центральные бригадные усадьбы. Усадьбы были уже распланированы, участки под застройку нарезаны, а многие медвешкинцы все держались своего дедовского опечка.

— Эх вы, вы, медвешкинцы! — усмехался этому Павел Матвеич, а сам вдумывался в то, что примечал, и говорил себе: «Оно понятно, сила привычки. Вот начнет строить совхоз клубы и хозяйственные строения на бригадных сельбищах, начнут на них перебираться и все эти улицы с оврагов. Только что-то уж медленно раскачиваются, медленно!»

Впрочем, все это сильно не смущало Павла Матвеича. Все это не смущало его сильно по двум причинам. Первая из них была та, что село-то это на оврагах со всеми его дворами и деревянными старыми постройками являлось теперь отделениями совхоза «Порим», следовательно, какое село ни на есть, а он так или иначе должен был бывать в нем. Вторая же причина, не смущавшая Павла Матвеича, была та, что уж больно в Медвешкине хорош и прост народ-то сам! Жил он в этом селе хоть не богато, а так, словно себе ничего и не требовал. В каждой избе хоть здесь и не везде водились шифоньеры и никелированные кровати, как в «Победе» у Романова, хоть велосипеды были здесь не в каждом дворе, зато почти в каждой избе на селе было по пятку, а то и больше ребят, в каждой почти избе были здоровый хозяин с хозяйкой, не считая стариков. Словом, в Медвешкине под каждой крышей таился тот всегда нужный на селе душевный лад и мир, без которого и сосед соседу всегда недруг. Этим был очень доволен Павел Матвеич."

"Но вот что его смущало, вот какой он задавал себе вопрос: «Что из всего этого сделать когда-то можно будет — из всех этих улиц? Уж очень прост народ-то, словно и не активный». И задавая себе этот вопрос, он вглядывался в ту сторону, где было Медвешкино, и рассуждал так: «А все же — зима, метель, вьюга, даже буран или ясно, а все равно все медвешкинцы на работе, все в сборе. А лето как, совсем у них все цветет, даже ду́ши! Пойдут в поле — идут все, бригадами. Когда какая работа предстоит — только давай.