Соседка авторитета

Когда люди оказываются втянутыми в неприятные истории, я им помогаю. За отдельную плату, разумеется. У вас все?

– А вот эти крутые ребята, приезжающие круглосуточно к нашему дому на автомобилях стоимостью в бюджет нашего ТСЖ, – это ваши клиенты?

– Я вижу, вас не проведешь?

– Ну, это же на глазах у всех происходит…

– Да, это мои гости. Но не все крутые.

– Понятно.

И он вышел.

Черт бы его побрал. Он мне нравился, а я не могла понять, почему. Такие мужики меня раздражают страшно. Зануды, болтуны и мямли. Драться, правда, умеет. Но если бы это было то, ради чего женщине стоило жить, я ночевала бы в боксерских клубах.

Перфораторы, блин, это те же дрели. Я даже разочаровалась. Название обещает, а внешний вид разочаровывает. Грузчик под присмотром таможенника вагон распахивает, я смотрю внутрь и возмущаюсь:

– А перфораторы где?!

Грузчик смотрит на меня, как на человека, ослепленного сваркой, и показывает на ряд коробок до самой крыши:

– А это что?

Я присматриваюсь к рисунку на ближней ко мне коробке:

– Это дрели!

Грузчик крутит пальцем у виска и отходит в сторону, уступая место таможеннику с четырьмя звездами на каждом погоне.

– Вы хозяйка?

День сурка. Мужики с дрелями задают мне этот вопрос уже второй день подряд.

– Хозяйка чего?! – В голове стоит Горецкий, поэтому нетрудно представить, как я разговариваю.

– Этого груза.

– А что это?!

– Вы не узнаете груз, который оплатили? – сохраняя мужскую тактичность, помогает мне таможенник."

"Лично я ничего не оплачивала. Вообще, если бы у меня была сейчас граната, я бы подорвала себя вместе с таможенником и грузчиком. Чем больше коробок при этом пострадает, тем лучше. Но ведь за это я и получаю такую большую зарплату. За потерю нервов и унижение. Рядом два мужика, поодаль еще двое в штатском, и все четверо смотрят на идиотку, которая что-то купила, затратила кучу денег и энергии при переправке этого чего-то через границу, а получив, спрашивает у окружающих – а что это?

– Да, это перфораторы, – скрипнув зубами, говорю я. – Из Прибалтики, наверное. Из Риги, да?

Получилось наоборот. Сомнения в моей дееспособности у окружающих только усилились.

– Да, из Латвии, – молвит таможенник, и начинается то, что я ненавижу больше всего.

Пересчет, проверка, перепроверка и сверка документов. Я не люблю бумаги, и эту нелюбовь усиливает понимание того, как их любят другие. Сразу чувствуешь отчужденность характеров. Значит, возникает и трудность в общении. Когда я училась на бухгалтера, мне казалось, что, едва дойдет до настоящего дела, любовь вспыхнет, как с первого взгляда. Еще была надежда на то, что стерпится – слюбится. Стерпелось, но не слюбилось. Эти финансовые отчеты и постоянный шорох бумаг с каждым годом лишь усиливают отвращение.