Соседка авторитета

Приеду в деревушку со сложным названием и скажу папе: «Папа, если у тебя есть какая-нибудь вакансия в организационно-штатной структуре твоего антикоммунистического войска, я готова».

В начале седьмого шум раздался сначала в общем коридоре квартиры, потом он переместился к двери комнаты Макса. Бросив карты поверх пледа, он насторожился и повернул голову к входу.

– А я знаю, что она здесь! – твердил голос из соседней комнаты бабки, которой настрого было приказано лгать всем, кто будет искать в комнате соседа женщин.

Этот голос я узнаю теперь среди тысяч похожих. Он всегда будет ассоциироваться в моем сознании с беляшами и страхом.

– Это он…

– Я знаю, – Макс молниеносно соскочил с дивана и подошел к двери.

– Сроду у него девиц не бывало! – верещала бабка. – Он «голубой»!"

"Я перевела изумленный взгляд на бывшего сожителя, а он в растерянности сделал руками такой жест, одним из словесных переводов которого могло быть – «Есть грех, дело прошлое»…

– Сама ты «голубая»! – рычал Ползунов. – Высокая такая, ноги, как жерди, волосы темно-русые! Она зашла в эту квартиру. Где она?

Вот урод… Волосы и вправду темно-русые, но ноги, как жерди?.. Надо было ему бутылку о череп разбить, а не сержанту.

Макс отстранился от косяка.

– Он один. И это странно. Но шутка с окном не повторится. Как у твоего Винокурова не получится, идти по карнизу пятого этажа я тебе не позволю. А потому… – Он, странно посмотрев на меня… щелкнул замком. – Чего время на объяснения тратить? Сейчас сама все поймешь.

Охладев кровью, я спрыгнула на пол, а в коридоре уже раздавалось:

– Эй, толстяк, ты чего здесь базлаешь?

– Я из милиции. И я ищу… (Пауза) А-а-а… Кажется, нашел. Это ты, спаситель Ларисы Инваровны? Я хотел сказать, чтобы она…

Короткий хлопок, потом еще один, грохот локтей (или коленей) о деревянный пол, и крик Макса:

– Ты долго там еще сидеть будешь?!!

Выскочив из комнаты, я разглядела картину, которая показалась мне знакомой. На полу валяется мужик, а над его телом стоит другой.

– Беги отсюда!..

Я растерялась и остановилась – бросать в подобной ситуации Макса мне не представлялось возможным.

– Рапкунайте, вы совершаете большую ошибку! – шамкая окровавленными губами, верещал с пола Ползунов. – Остановитесь, пока не позд…

С размаху влепив в его подбородок носок кроссовки, Макс заставил его замолчать.

– Уходи, Лариса, и будь к двенадцати на условленном месте! Уходи, баба глупая!!

Больше я не раздумывала. Скользя по перилам лестницы дома сталинской застройки, я спустилась вниз и вырвалась на свежий воздух. У подъезда, припаркованная почти на ступенях, замерла знакомая «девятка». И из задней двери ее выскочил знакомый Горецкий.

– Лариса, остановись!..

Я думала о Максиме.