Соседка авторитета

Нечего и говорить, что, убегая из квартиры Макса (о нем я подумала сразу, едва проснулась на чердаке, потом мои мысли сбили голуби), я не прихватила с собой вещей, посредством применения которых можно было сделать себя чуть краше. Ну, как теперь к этому Вадиму Андреевичу не накрашенной идти? Я сейчас выгляжу, как жена, уже вставшая с постели, но не дошедшая до ванной.

– Можно? – спросила я после короткого стука. Поскольку ответа не последовало, я просунула в проем голову. – Можно, Вадим Андреевич?

– Да, заходите! – он наконец-то меня и услышал, и увидел.

Почему он на меня так смотрит? Такое впечатление, что он бесится. Что я ему-то сделала?!

– Как провели ночь?

– Отлично, – нашлась я. – Моя мама печет чудные пирожки и взбивает восхитительную перину. Едва не проспала.

– Ваша мама в Венанаеба… Черт, – он смутился и заглянул в свой ежедневник. – В Ве-на-ляби-наяль-бе. Пресвятая Богородица, это у вас, как у нас – Дубровка?

– Я из ваших, а не из ихних, – обиделась я за папу. – А в остальном вы правы. Пришлось всю ночь просидеть на загаженном голубями чердаке, и сейчас чувствую себя, как после состоявшейся во всех отношениях гулянки. И я не знаю, что мне делать дальше…

Пока говорила, все пыталась заглянуть в ежедневник, из которого он почерпнул название выбранной папой для постоянного места жительства деревеньки. Но по мере того, как заканчивала, мои глаза наполнялись водой и почерк Вадима Андреевича стал расплываться.

По привычке пошарив по карманам, я ничего не нашла. Когда же вытерла глаза ладонями, передо мной лежал платок. Чистый, белоснежный, как из рекламы «Тайда». Осторожно стянув его со стола, я зажала платок в кулак и посмотрела на Вадима Андреевича.

А он, склонившись над столовой тумбой, выдернул из пачки лист бумаги.

– Пишите заявление.

– О чем?

Опять этот взгляд. Кажется, я его сильно разозлила пистолетом.

– О том, что три последних дня вашей жизни очень сильно отличаются от всех предыдущих. Обязательно укажите, нравится вам это или нет. И еще одно. Вы, как я понимаю, человек высоких понятий. Например, не считаете возможным поступать с другими так, как они поступают с другими…

– Я ошибалась, – как можно тактичнее перебила его я. – Я хочу, чтобы кто-то ответил за эти три моих дня.

– Насколько сильно хотите?

– Очень хочу! – кажется, я даже сжала зубы.

– Посадить бы их, правда?

– Поглубже! – воскликнула я, понимая, чего добивается прокурор. – Вы хотите, чтобы я сделала заявление с просьбой привлечь виновных к уголовной ответственности?

– Максим рассказывал мне, что вы умная женщина…"

"Максим рассказывал, что я умная женщина?? А Максим рассказывал, как…

Стоп. Максим же!..

– Вадим Андреевич, Максима…

– Я знаю, – неожиданно, чем привел меня в замешательство, перебил он.