Совращенная

– Если ты так печешься о моей репутации, тогда почему стоишь передо мной в чем мать родила? – огрызнулась она.

Ник выругался, взял из гардероба халат и накинул на себя.

– Алекс, сегодня вечером должны были объявить о твоей помолвке с Китом. – Он зажег еще одну свечу и поставил на прикроватный столик, чтобы иметь возможность рассмотреть ее личико.

– Мне никто ничего не говорил! – замотала она головой, хотя знала, что планировали ее бабушка и Генри Хаттон.

Терпение, только терпение! Ник постарался взять себя в руки.

– Однако Дотти и мой отец давно решили поженить вас с Кристофером, этого ты не можешь отрицать.

– Желание моей бабушки всем известно, чего уж тут отрицать? Но я тебе говорила, что хочу провести год в Лондоне, прежде чем похоронить себя в деревне с мужем.

– Нынешнее трагическое происшествие гарантирует тебе год свободы. Кит будет соблюдать траур и не сможет жениться. Однако твое необдуманное поведение ставит под угрозу твое же будущее. Кристофер стал лордом Хаттоном. Неужели ты полагаешь, что он сделает тебя леди Хаттон, застав в моей постели? – Ник натянул бриджи. – Я отведу тебя домой, Алекс.

– Я сама знаю дорогу! – вспыхнула она. – Мне не нужен ни папочка, ни провожатый, я не ребенок!

– В таком случае прекрати вести себя как неразумное дитя! – Он сбросил халат, надел рубашку и куртку, влез в сапоги. – И не кричи, – предупредил он незваную гостью, подхватив ее сумку и двинувшись к двери.

– Еще указания будут? – ядовито поинтересовалась она.

– Больше ни слова, Алекс! – По тону она поняла, что его терпение на исходе. – Лежать, Лео! – осадил он пса и схватил ее за руку.

Его пальцы железной хваткой сжимали ее предплечье, и все же она ни звука не проронила, пока он тащил ее за собой по коридору и вниз по лестнице.

Она молча терпела боль, даже оказавшись в Хаттон-Парке, и только на границе их поместий взбунтовалась и уперлась каблучками в мягкую землю.

– Я отказываюсь сделать хоть шаг, пока мы не поговорим, Николас!

Он навис над ней, вознамерившись доставить ее домой прежде, чем кто-нибудь узнает, что они пробыли вместе почти до полуночи.

– Ты не оставляешь мне выбора. – Он поднял ее и бесцеремонно перекинул через плечо.

Глаза Александры наполнились слезами разочарования.

Она всего лишь хотела утешить его, предложить женское тепло и участие. Он же хотел избавиться от нее, и как можно быстрее. Каждое его слово, каждый жест говорили о том, что она для него просто обуза. Сердце ее болезненно сжалось. Судя по бесцеремонному обращению, он ее даже женщиной не считает!

Ник между тем думал о том, что испытывает к Александре греховные чувства. Стремление любым способом защитить ее проистекало из глубокой привязанности к этой девушке, уходящей корнями в детство.